Публикация научных статей.
Вход на сайт
E-mail:
Пароль:
Запомнить
Регистрация/
Забыли пароль?
Научные направления
Поделиться:
Статья опубликована в №89 (январь) 2021
Разделы: Литература
Размещена 06.01.2021.
Просмотров - 155

Ашкеназская традиция свадебного обряда «хупа» в романах Шолом-Алейхема «Стемпеню» и «Иоселе Соловей»

Бескровная Елена Наумовна

кандидат филологических наук

ВУЗ "Международный гуманитарно-педагогический институт "Бейт-Хана"

преподаватель

Аннотация:
Обряд «хупа», ведущий свои истоки от «Шир-ха-Ширим» царя Соломона нашел свое отражение и в творчестве Шолом-Алейхема. Пробеме как сюжетного, так и образного восприятия автором этой традиции и посвящена статья Бескровной Е. «Ашкеназская традиция свадебного обряда «хупа» в романах Шолом-Алейхема «Стемпеню» и «Иоселе-Соловей».


Abstract:
The ceremony of “hypa” , were beginning in the “Song of Song” the Lord Solomon is reflected in the creation works of Sholom-Aleihem. Problems the subject and images in thre level of perception there tradition Beskriovna looking in the article “ Tradition of Ashkenazi marriage ceremony “hypa” in novels Sholom-Aleihem “Stempeniy “ and “Iosele-Solovey”


Ключевые слова:
обряд «хупа» в библейской традиции еврейсчкого народа; сюжетная и образная трансформация «Шир-ха-Ширим»; Хасидизм обряда «хупа» в творчестве Шолом-Алейхема

Keywords:
the ceremony of “hypa” in the Bible Tradition of Hebrew peoples; subject and images transformation “Song of Song “; the ceremony of “hypa” in the World of Sholom-Aleihem


УДК 811.411.16: 81: 255.4 

Образ обряда еврейской свадебной традиции «хупа» ведет свое начало с глубокой древности. Он как основа антропологической традиции в еврейской философии иудаизма существовал еще в эпоху зарождения «שיר השירים» (Песни Песней).

В период формирования хасидизма на территории Польши и Украины ХУП- Х1Х веков он трансформировался  как под влиянием внешних условий (галут), так и внутренних – непосредственное воздействие Вавилонского Талмуда и Шульхан Аруха.

Оставаясь прежним еще со времен библейского периода еврейской истории, когда традиционно звучали слова «Ты вручаешься мне этим кольцом по Закону Моисея и Израиля», он, тем не менее приобретает трагические ноты и наполняется проблемой отражения трагической горькой судьбы в жизни женщины уже в период галута. Здесь он претерпевает изменения не только под влиянием других культур, и в первую очередь культуры славянских народов, но и под влиянием социально-политических условий России Х1Х – начала ХХ века несет на себе отпечаток трагизма гораль (גורל  - судьба) всего еврейского народа.

Именно к этому факту, а также к проблеме театрализации Песни Песней и обращается Шолом-Алейхем, когда создает свою трилогию об артистах, и, особенно, в первых двух ее частях – «Стемпеню» и «Иоселе-Соловей».

Проблема ашкеназской традиции обряда «хупа», описанного на идише, в литературоведении Советского Союза и стран СНГне изучалась вообще, поэтому наша задача заключается в восполнении этого пробела как в области философии иудаизма, так и в лингвистическом анализе текстов, характеризующих «хупу» в произведениях Шолом-Алейхема «Стемпеню» и «Иоселе-Соловей».

Главной особенностью ашкеназской традиции обряда «хупа» на территории Украины Х1Х века является отход от библейской торжественной жизнеутверждающей части брака совершенного на небесах, которых звучит в марше Мендельсона, и переход под влиянием славянской традиции плача над судьбой невесты и социально-политических условий, к печальному началу, характеризующему этот обряд. Так, традиционно, за основу в  сюжете романа «Стемпеню» Шолом-Алейхем берет трагедию любви, когда в условиях галута молодые люди одинаковых идеологических воззрений не встречались, а их знакомили. Эта психологическая несовместимость приводила к трагедии в жизни женщины, поэтому в начале своей повести «Стемпеню» Шолом-Алейхем вводит обряд усаживания невесты и звучания скрипки клезмера Стемпеню:

"אך, איך פיל, אז מײַן פעדער איז שוואך צו באשריבן, וויאזוי סטעמפעניו האָט באזעצט א קאלע! דאָס איז ניט געווען גלאט אזוי געשפילט, גערימפּלט, דאָס איז געווען א מין "אוווידע", א גאָטם רינסט מיט עפּעס  זייער א הויכן געשפיל, מיט עפּעס זייער אן איידעלן גײַסט! סטעמפּעניו  האָט זיך אוועקגעשטעלט אקעגן דער קאלע און האָט איר געהאלטן א דראָשע אפן פידל, א שיינע לאנגע דראָשע, א רינדימע דראָשע, איבער דעם פרײַ און גליקלעך לעבן פון דער קאלע ביז אהער, פון דער מיידלן שטאנד, און איבער דעם פינצטערן, ביטערן לעבן, וואָס ער וואָרט זי אפּ שפּעטער, שפּעטער! – אוים  מיידל! איבער געדעקט דעם קאָפּ, פארשטעלט די שיינע לאנגע האָר אפ אייביק...ניטאָ די פריילעכקײַט! זײַ געזונט, יונט, אָט ווערסטו א יירענע!... עפּעס זייער נישט פריילעך, גאָט זאָל נישט שטראָפן פאר די רייד!... 

Ах, я играю, и моему перу трудно описать, как Стемпеню усаживал невесту! Это не просто и достойно игры, достойно прославления. Спросите «Почему». Даже Бог не знает, почему он сочинил эту высокую песню, и эта Агада продолжает свой путь. Стемпеню становится позади невесты и начинает свою проповедь на скрипке, хорошую длинную проповедь, о женской судьбоносной жизни, которая ждет невесту потом, когда она снимет фату невесты, и о двенадцати годах жизни, которые были так легки, так легки! – Ой девушка, снимут с головы твои длинные волосы, а потом… Не до радости… Прощай молодость, которая не вернется!... Повесть печальная, сам Бог растрогался и потерял речь… (перевод мой – Бескровная) [4, с.19]

Вместе с тем, в описании обряда используются как слова, так и элементы, соединяющие древнюю «хупу» и «хупу» хасидизма. Славу древнего Бога Яхве подчеркивают слова: 

גערימפּלט – В Славе. Это словоне только претерпевает грамматическую трансформацию, но и в идише Шолом-Алейхема меняется как часть речи. Существительное здесь переходит в глагол, что, по мнению автора, должно подчеркнуть незыблемость устоев иудаизма, воплощенных в данном тексте в хасидизме.

אוווידע– этимологически с нашейточки зрениявосходит к слову אב – отец Авраам. В тексте претерпевает графические изменения и получает новое семантическое значение «возможно», не уводящее его от основ философии иудаизма и выделяющее дискуссию как основу сугии Вавилонского Талмуда

גאָט זאָל נישט שטראָפן פאר די רייד!.. – Бог не может сдержать речи, Бог не может сдержать слез. Текст говорит о том, что данная философская традиция характеризует только хасидизм Шолом-Алейхема методом «пилпул-хиллуким»

Как показывает текст романа «Иоселе-Соловей» во второй половине Х1Х века под влиянием трагедии галута в среде еврейского народа начинает забываться основная суть «שיר-השירים» (Песни Песней) – Любовь. И проблема рождения детей и их воспитания как обязательная без Любви приобретает первостепенное значение, и поэтому сестра Златы всеми правдами и неправдами пытается свести Эстер со стариком Авремелом, совершенно не заботясь о том, что она любит другого. При этом обряд «хупы» приобретает отпечаток славянской традиции плача, связанный с тоской о девичестве, но при этом заключенный в пунктир социальной необходимости:

ניין זאָג זי, ער האָט שוין גענונן געווארן, אבי-וועמען וועט ער ניט וועמען , און מאכמעס דו ביסט דו , וויל ער דיך, יאקבי, אָנגילטן דיך  און די מאמע, און יעדן באזונדער, מיט קינדס-קינדער. דיר א גראָשן פאר די אלע גליקן, זאָג איך, עס מאכט זיך קארן מאָל, אז דער טאָכטער איז טאקע גוט וויידער וועלט, זאָגט איך, און טאטע-מאמע הונגערן, ווי זיי שטייט אָן? וי-וי-וי, זאָג איך , איך זאָל האבן א בראָכעס! נו, ברענגט זי מיר דײַנע פון בלומעס קינדער

(Нет говорит она, было бы хорошо расцвести сначала. И Бог варился в том, что имел, и потом хорошо было бы и для него, если бы он хотел иметь дом, как Иаков и судьбу под крышей и маму, и в едином здоровье, вместе с детьми детей.»Но крыша без гроша для других судьба, говорю я, и она делает это не раз. Как для дочери выбрать таки хороший путь в мире, и отца с матерью как петухов, как остановится на этом! Ой-ой-ой, говорю я, я хочу иметь благословение! Ну, заблестим мы и заблестят дети… - перевод мой Бескровная Е.Н. (4, с.261)

Текст явно напоминает хасидскую притчу и не случайно, традиция рассказа с помощью междометий является характерной особенностью в повествовании Шолом-Алейхема. Но здесь автор специально вводит в текст произведения понятие трансформации хасидских сказаний о Беште и обращается к традиции обряда «хупа» у Иакова и Лии, поэтому в свое повествование Шолом-Алейхем вводит синтаксико-фразеологическую конструкцию  וויל ער דיך, יאקבי, אָנגילטן דיך  און די מאמע, און יעדן באזונדער, מיט קינדס-קינדער. דיר (он хотел иметь дом, как Иаков и судьбу под крышей и маму, и в едином здоровье, вместе с детьми детей.). Говоря о хорошем пути для еврейской дочери Шолом-Алейхем , с одной стороны противоречит сам себе, а с другой, все-таки обращается к трактату Брахот Вавилонского Талмуда и в духе Зохара подчеркивает эту необходимость словами וי-וי-וי, זאָג איך , איך זאָל האבן א בראָכעס! נו, ברענגט זי מיר דײַנע פון בלומעס קינדער (! Ой-ой-ой, говорю я, я хочу иметь благословение! Ну, заблестим мы и заблестят дети…)

Хасидская притча плавно переходит к славянской традиции описания жениха и невесты. Шолом-Алейхем для романа «Иоселе-Соловей» заимствует образы селезня и утки из украинской народной традиции, при этом трансформируя их. Также мы может говорить о том, что для  описания  свадебного обряда Шолом-Алейхем также использует образы злого коршуна и царевны-лебедь из «Сказки о царе Султане …» А.С. Пушкина. Но и здесь заключен двоякий смысл: с одной стороны, обряд охраняет главную героиню романа «Иоселе-Соловей» Эстер от похищения, а, с другой, раскрывает трагизм нависший над героиней.

Иоселе не выдерживает разлуки и сходит с ума. И тут, также как и в романе «Стемпеню» Шолом-Алейхем ставит перед читателем вопрос о правомочности такого подхода к Любви, где господствует и правит только אגבה и где есть место только שיר השירים (Песне Песней) и победе Вечности, заключенной в первооснове א (Алеф) и торжестве философии Мира «אוילעם» в решении вопроса «добра» и «зла».

В целом рассмотрев специфику ашкеназской традиции в обряде «хупа» в данных произведениях Шолом-Алейхема можно говорить о том, что автор идет от общего к частному и рисует, прежде всего трагедию жизни еврейского народа в изгнании. Он трансформирует традицию библейского периода «Шир-ха-Ширим» Жреческого кодекса ТаНаХа и подчеркивает специфику трансформации философской категории «Любовь» сквозь литературную обработку произведений. Метод «пилпул-хиллуким» в творчестве Шолом-Алейхема раскрывается при этом на уровне агадического респонса, где жанр «притчи» сначала переходит в жанр «сказки», а потом реалистически переосмысляется на уровне сюжетов и образов произведений, что позволяет читателю, с одной стороны, говорить о Шолом-Алейхеме как об агадисте, а с другой, ставит его в один ряд с писателями реалистами мировой литературы второй половины Х1Х – начала ХХ века.

Библиографический список:

1. Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей. – Ростов на Дону: Феникс, 2000
2. Бубер М. Хасидские истории. – Москва-Иерусалим: Гешарим – Мосты культуры, 2006.
3. Талмуд. Мишна и Тосефта, под ред.. Н.Переферковича. - Москва: издатель Л.Городецкий, 2006 - т.1-7
4. Шолом-Алейхем. Собрание починений в шести томах. – Москва: Художественная литература, 1959.
5. שאָלעם-אלייכעם. אלע ווערק - מאָסקווע מעלוכע-פארלאג "דער עמעס",1948 באנד 3 Шолом-Алейхем. Полное собрание сочинений в 15 томах. – Москва: Дер Эмес, 1948 (еврейский язык)
6. תורה. נביאם.כתובים.הוצאת קורן ירושלים בע''מ. Тора. Пророки. Писание. - Иерусалим: издательство Корен, 1999.




Комментарии пользователей:

Оставить комментарий


 
 

Вверх