Публикация научных статей.
Вход на сайт
E-mail:
Пароль:
Запомнить
Регистрация/
Забыли пароль?
Научные направления
Поделиться:
Разделы: Литература, Филология
Размещена 28.04.2021. Последняя правка: 30.05.2021.
Просмотров - 196

Трансформация мотива одаривания в любовной лирике В. С. Высоцкого

Воробьева Марина Юрьевна

ГОУ ВО МО "Государственный социально-гуманитарный университет"

магистрант, методист отдела развития образования

Научный руководитель: Кулагин А. В., доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка и литературы Государственного-социально-гуманитарного университета г. Коломна


Аннотация:
Статья освещает трансформацию мотива одаривания возлюбленной в процессе эволюции любовной лирики В. С. Высоцкого. Наибольшее внимание уделено анализу песен двух поздних периодов творчества барда.


Abstract:
The article represents the transformation of the motive of gifting a beloved woman in the process of evolution of V.S.Vysotsky's love lyrics. The main attention is paid to the analysis of the songs of the two later periods of the bard's work.


Ключевые слова:
авторская песня; барды; В.С. Высоцкий; любовная лирика; мотив одаривания; трансформация; эволюция

Keywords:
bard song; bards; V.S. Vysotsky; love lyrics; gifting motive; transformation; evolution


 УДК 82-14

Изучение бардовской (авторской) песни как сравнительно молодого явления в современном литературоведении обладает, без сомнения, большим потенциалом. Многие важные темы в данной области остаются до сих пор нераскрытыми в силу того, что необходимо больше данных, собранных и обработанных авторитетными изданиями и отдельными учеными. Исследования ведутся, и подчас необходимо только время и усилия исследователей, чтобы обобщить уже собранные материалы, провести необходимые  разработки. Даная статья создана с целью дополнить и углубить одну конкретную тему исследования – мотивы лирики В.С. Высоцого. Ее задача – показать развитие, трансформацию мотива одаривания в любовной лирике барда.

В процессе своего становления творчество каждого поэта и писателя проходит определенные вехи, то есть ему присуща эволюция: стилевая, жанровая, эволюция мотивов и образов. В.С. Высоцкий не исключение: в его случае можно говорить о масштабной творческой эволюции, что стало основой для диссертационной работы исследователя-высоцковеда А.В. Кулагина «Эволюция литературного творчества В.С. Высоцкого» и для трех изданий монографии той же тематики. Тема нашей статьи продолжает намеченное Анатолием Валентиновичем направление высоцковедения.

В зависимости от этапа творчества поэта, стихотворения сильно различаются между собой, образ женщины, возлюбленной, жены с течением времени в лирике Высоцкого меняется. Но при этом прежний опыт поэта остается в силе, он проглядывает сквозь новые очертания. И в нашей статье мы попытаемся доказать это на примере трансформации мотива одаривания возлюбленной.

Любовная лирика барда первого периода (1961 – 1967 гг.) интересна тем, что Высоцкий обращается к образу маленького человека, человека из маргинальной среды, которого нельзя назвать положительным героем, при этом говорит от его лица. Интерес барда к уличному, «блатному» фольклору продиктован был теми условиями жизни, теми реалиями, в которых существовало послевоенное общество. Люди устали слушать то, что до́лжно, наступил момент перелома сознания, когда истина, так долго подвергавшаяся замалчиванию, вышла на поверхность. Общество желает слышать правду, а творчество как способ отражения жизни должно соответствовать этим запросам. Поэтому даже «интеллигенция поет блатные песни», как выразился поэт Евгений Евтушенко. Кроме того, в Москве на улицах много шпаны, подросткам из компании Высоцкого приходится часто сталкиваться с людьми из уголовного мира. Подобные встречи в дальнейшем обернутся для поэта «отменным знанием мира «улицы», нравов, повадок, лексики его обитателей, а также обостренным чувством справедливости» [9, с. 5].

Высоцкий перенимает некий образец, трафарет, по которому будет выстраивать собственные подражания, пародии и стилизации. Почти все поэты начинали свой путь с подражания, и очень часто именно фольклор как выразитель общенационального становился отправной точкой. Сила таланта художника слова в том и состоит, чтобы самосовершенствоваться, вырастая из форм и тем, предложенных фольклором, глубоко их переосмысливать, поднимать на качественно новый уровень.

В описании характеров героев-уголовников проглядывают черты будущих персонажей лирики Высоцкого, рыцарей, бросающихся в омут с головой, готовых на подвиги ради любви. Разница между этими типами героев велика, ведь если говорить о маргинальном типе, то естественным будет воспринимать его образ мыслей в неразрывной связи со средой, его породившей, следовательно, «рыцарство», ему присущее, базируется на других понятиях. Герой может, конечно, «жистью» [1, с. 18] рисковать, но это только по случайному стечению обстоятельств, и Высоцкий в песне «У тебя глаза – как нож» иронизирует, используя такую фразу. Мысли героев-маргиналов более низменны, хотя движут ими искренние стремления. Как правило, такой персонаж хочет обеспечить своей женщине богатую жизнь или хотя бы подарить ей добытые блага из материальной сферы жизни, которые бы возвысили избранницу в глазах окружающих: одежду, драгоценные украшения, дорогие духи. Во многих песнях можно найти такие примеры: «Самое красивое – на твои бока» [1, с. 11], «на тебя, отраву, деньги словно с неба сыпались...» [1, с. 11], «…я души в тебе не чаю, // Для тебя готов я днем и ночью воровать» [1, с. 15], «…я духи ей купил! – // Французские, братцы, за тридцать четыре семнадцать» [1, с. 31], «одел, обул и вытащил из грязи» [1, с. 39], «Я б для тебя украл весь небосвод // И две звезды Кремлевские в придачу…» [1, с. 39], «…подарю тебе Большой театр // И Малую спортивную арену…» [1, с. 39], «Ну а ей – в подарок нужно кольца; // Кабаки, духи из первых рук…» [1, с. 41], «Я икрою ей булки намазывал, // Деньги просто рекою текли…» [1, с. 51].

Такие посулы звучат иронично, если учитывать, что исходят они от героя-маргинала, но мотив некого сокровища, которое готов отыскать и подарить возлюбленной герой, будет использован Высоцким и в позднейшие периоды творчества, пройдет трансформацию временем и творческое переосмысление.

Примерно с середины 1960-х годов диапазон творчества Высоцкого расширяется. Увеличивается количество тем, волнующих автора. Бард описывает судьбы очень разных людей, живущих на просторах СССР. Творчество его охватывает огромное количество профессий, постепенно приобретая энциклопедические черты, так как способность к перевоплощению, так называемый протеизм, позволяет поэту достоверно вжиться в роль любого человека, к которому он испытывает творческий интерес.

Следующий период в любовной лирике  В.С. Высоцкого – автобиографический (1967 – 1975 гг.). Песня «Дом хрустальный» была написана бардом в 1967 году, спустя недолгий срок после знакомства с Мариной Влади. Герой готов ради возлюбленной построить целый дворец, точнее сказать, «дом хрустальный»:

 

Если я богат, как царь морской,

Крикни только мне: «Лови блесну!»,

Мир подводный и надводный свой,

Не задумываясь, выплесну!

 

Дом хрустальный на горе – для неё,

Сам, как пёс, бы так и рос в цепи.

Родники мои серебряные,

Золотые мои россыпи! [1, с. 118]

 

Образ хрустального дома на горе восходит сразу к двум прообразам:

1) Из русского фольклора (например: в сказке «Волшебное кольцо» из сборника А.Н. Афанасьева дворец с хрустальным мостом) в творчество Высоцкого перекочевал образ дворца, построив который, можно завоевать дочь царя. Но, вероятнее всего, этот образ в русские сказки в свою очередь пришел из Европы, так как более традиционны для нас не дворцы, а терема, палаты, хоромы,  избы, дома.  Поэтому герой песни Высоцкого строит не дворец, а «дом хрустальный». Отношение барда к слову «дворец» прослеживается также в песне «Здесь лапы у елей дрожат на весу…», которая будет проанализирована позднее: «дворец, где играют свирели» [1, с. 198]. Будто бы невзначай появляются по велению автора свирели, древний славянский музыкальный инструмент, и помпезность чужестранного дворца сразу окрашивается родными, милыми сердцу, народными мотивами.

2) Прослеживается также образ церкви, которая на Руси традиционно ставилась на возвышенности, как путеводный маяк, который всем должен быть виден издалека, чтобы спасать души людей.

Кроме того, можно задуматься о том, почему же дом, который предназначается возлюбленной, именно хрустальный. Кажется наиболее очевидной перекличка с выражениями «замки на песке», «хрустальная мечта» и прочими, смысл которых сводится к несбыточности загаданного, его зыбкости. Такая трактовка образа вполне совпадает с пониманием ситуации, сложившейся на тот момент в личной жизни автора. И пусть нельзя все образы и мотивы лирики Высоцкого сводить обстоятельствам его биографии, но зачастую эта связь очевидна.

Мотив одаривания в данной песне представлен образом не только хрустального дома, но и серебряных родников и золотых россыпей, которые, по всей видимости, олицетворяют сокровища души героя. Он готов все хорошее в себе положить к ногам любимой женщины, самому же остаться «псом» у ее ноги, прикованным цепью. Для себя ему не нужно ничего, только чтобы возлюбленная была награждена как подобает.

Следующая песня, «Здесь лапы у елей дрожат на весу…», написана в момент, когда чувства между Влади и Высоцким приходят к некоему пиковому состоянию. Первого декабря 1970 года пара наконец оформляет отношения официально. Это, конечно же, не могло не сказаться на эмоциональной составляющей песни: она передает ощущение всемогущества, удали и счастливой уверенности. Но не без сомнений.

Заколдованный лес, в котором живет героиня, сразу наводит на воспоминания о фильме «Колдунья», по которому Марина Влади была известна всей стране. Лес волнуется, он насторожен, а кроме того, «…колдунами на тысячи лет // Укрыт от меня и от света» [1, с. 198], поэтому герою придется постараться, чтобы проникнуть туда и украсть свою возлюбленную: везде может поджидать опасность, да и сама она любит место, в котором рождена, считает, что «…прекраснее нет, // Чем лес заколдованный этот» [1, с. 198].  Но герой терпеливо ждет того мига, когда прекрасная колдунья выйдет к нему сама, согласится быть украденной, и он сможет унести ее на руках, чтобы спрятать от всего мира и видеть только самому. Хотелось бы забрать свою королеву в место, достойное ее величия, но если не в прекрасный «дворец, где играют свирели» [1, с. 198], не в «светлый терем с балконом на море» [1, с. 198], то хотя бы в какой-то дом, ведь главное, что они будут вместе, а там, где они вместе, всегда рай, даже если речь идет о шалаше. В этих последних строках нашла свое отражение реальная обеспокоенность Высоцкого местом дальнейшего проживания. Пройдет немного времени, и он начнет обустраивать собственный быт, обзаведется собственным жильем.

В песне 1973 года «Диалог у телевизора» мы видим двоих героев, Ваню и Зину, это обычные советские люди. Они смотрят по телевизору цирковое представление, по ходу успевая комментировать выступления. Зина всегда начинает с комментария, а завершая его, упоминает какие-нибудь важные для нее мелочи из жизни, пытается вызвать мужа на диалог. Но собеседник включается в предложенный диалог только чтобы раскритиковать женщину, оправдаться перед ней или в свою очередь на что-то попенять. Здесь мы наблюдаем пример полного равнодушия к точке зрения оппонента, неумения слышать его, желания отстраниться от той ситуации, которая складывается дома, а если точнее, нежелание мириться с проблемами спутника, «перетягивание одеяла на себя». В сложившихся отношениях виноваты оба, не желая слушать друг друга, они усугубляют и так сложную ситуацию. Зина, пытаясь растормошить мужа, причитает, увидев на экране красивую маечку:

 

В конце квартала – правда, Вань, –

Ты мне такую же сваргань…

Ну что «отстань», опять «отстань», –

Обидно, Вань! [1, с. 276]

 

А пассивный пьющий мужчина, не желающий никуда выходить лишний раз из дома, который, если не пьян, то кричит на жену, на деле имеет причины быть таким раздражительным:

 

– Ты, Зин, на грубость нарываешься,

Все, Зин, обидеть норовишь!

Тут за день так накувыркаешься…

Придешь домой – там ты сидишь! [1, с. 277]

 

Герою настолько невыносима необходимость слушать жену с ее претензиями после долгого трудового дня, когда хочется только тишины и покоя, что он выбирает поход в магазин, в котором всегда найдется компания друзей для выпивки. Бард поет о типичной советской семье, и ситуация эта печальна в своей сути: не понимая друг друга и даже не стремясь услышать, двое людей постепенно становятся ненавистны друг другу, копят обиды из года в год, превращаясь в чужаков. И эта обида женщины из-за какой-то маечки перестает казаться такой уж мелочной: отказ от таких мелочей (из которых и складывается вся жизнь) в отношениях равносилен абсолютному равнодушию героя к своей жене. Мотив одаривания в песне дан с отрицательным значением.

В последние годы своей жизни В.С. Высоцкий испытывает серьезные проблемы со здоровьем: углубились те, что уже были, возникли новые, и в целом его состояние продолжает ухудшаться, врачи ставят неутешительные диагнозы, но бард, вопреки всем прогнозам, продолжает жить и творить.  Этот жизненный этап для него как обратный отсчет, когда Высоцкий начинает испытывать ностальгию и тоску по детству, желание отбросить ненужные связи, иначе смотрит на жизнь и людей вокруг себя. Темы, которые возникают в любовной лирике заключительного периода (1975 – 1980 гг.) подводят своеобразный итог всему, что он понял о любви и о женщинах, о ценности чувства в жизни человека, его судьбе. Это можно назвать периодом лирико-философских обобщений.

Песня «Реальней сновидения и бреда…» была написана в 1978 году для фильма по повести Б. Можаева «Падение лесного короля». В основу песни положена удэгейская легенда, в которой рассказывается о глубоком озере на вершине сопки Сангия-Мама, на дне которого лежат небесные ракушки. Если собрать их, то можно стать самым богатым человеком и сравняться по силе с богом Сангия-Мама. Герой песни Высоцкого, человек простой и много в жизни повидавший, перенесший много трудностей, хочет достать «кружки блестящие» [1, с. 360] со дна озера для своей возлюбленной, чтобы достойно одарить ее, сделать ей «ожерелие, какое у цариц» [1, с. 360]. Не выйдет с ракушками – попытается «сцарапать» [1, с. 360] с небес звезду, опять же «Алмазную да крупную – какие у цариц!» [1, с. 360]. Стремление подарить возлюбленной сокровище, которого она достойна, – это высокая романтическая цель, попытка доказать свою любовь действием. Но герой понимает, что эта цель не всегда достижима, поэтому он готов поменять планы, намеченные маршруты, если в этом возникнет необходимость. В этой песне мы обнаруживаем прямое продолжение мотива сокровища, одаривания любимой, который развивался на протяжении всех этапов творчества барда. Здесь он приобретает философский подтекст: герою мало одарить свою спутницу, сейчас он полон бескорыстного стремления достать и раздать всем людям бесценные дары, те, что будут скрашивать их жизнь:

 

Нанес бы звезд я в золоченом блюде,

Чтобы при них вам век прокоротать, –

Да вот беда – заботливые люди

Сказали: «Звезды с неба – не хватать!» [1, с. 360]

 

Тот же мотив одаривания прозвучит и в «Райских яблоках» 1978 года. Эта песня особенно интересна своим финалом. Герой, готовый к смерти, надеется быть убитым и попасть в рай, чтобы набрать в здешних садах «бледно-розовых яблок» [1, с. 374]. Но когда он до рая доезжает, оказывается, что очередь перед воротами представляет собой огромный этап. Рай – такая же тюрьма, посмертный лагерь для смирившихся душ, потому герой принимает решение все-таки набрать яблок, хоть и мороженых,  для преданных друзей и жены и вернуться восвояси. Он выполняет свой план и, умирая от стрелы сторожа, отрицает саму смерть, отправляясь в обратный путь, готовый вернуться к той, что его «и из рая ждала» [1, с. 374]. Герой уверен в себе, не испытывает ни малейших сомнений в том, что ему все удастся, его ворованные кони вывезут, яблоки за пазухой оттают. Кроме того, сама смерть не становится препятствием в планах героя: дважды он отрицает ее, представляя чем-то незначительным, неспособным ему помешать. Эта удаль, готовность дважды пересечь границу смертных владений, характеризует героя как самоотверженного, рискового, смелого, с готовностью бросающегося в пучину ради достижения поставленной цели. Лирический герой в песне, безо всякого сомнения, имеет автобиографические черты.

Где-то между 1970 и 1978-м годами было написано стихотворение «Вот она, вот она…».  Она примечательна тем, как звучит мотив одаривания в контексте утраченной любви:

 

Но перестал дарить цветы он просто так, не к случаю;

Любую женщину в кафе теперь считает лучшею.

И улыбается она

Случайным людям у окна,

И привыкает засыпать одна. [1, с. 457]

 

Отличительной чертой по-настоящему влюбленного человека выступает здесь желание дарить цветы просто так, без конкретной цели или повода. Это не что иное, как закрепление значения мотива одаривания за конкретной чертой, чертой влюбленности. Если человек перестает одаривать любимую женщину, это значит, что любовь прошла.

Итак, в целях подведения итогов всего вышесказанного следует отметить, что в  статье прослеживается трансформация мотива одаривания возлюбленной. В песнях раннего периода творчества барда мотив носит ироничный, пародийный характер. Те ценности, которые присущи герою маргинального типа, несоизмеримы с ценностями зрелой личности. Женщины любого положения требуют к себе внимания, даров, только в этот период дары скорее являются разбойничьей добычей. Как в животном мире волк-самец подносит самке тушу убитого оленя, так здесь мужчина все, что было украдено красивого и дорогого, отдает своей женщине. Это атрибуты «роскошной» жизни, за которые данный мужчина требует к себе соответствующего отношения, как минимум, преданности.

На следующем этапе развития творчества мотив претерпевает изменения. Теперь герой Высоцкого – смелый рыцарь, готовый пасть к ногам своей избранницы, одарить ее хрустальными домами, замками, положенными ей по статусу (как ему это представляется), он готов украсть ее у всего мира, отдать все, что ему принадлежит, лишь бы сделать возлюбленную счастливой. Он чувствует, что его судьба заключается в этом служении, в этом безграничном дарении самого себя.

Последний этап творческой эволюции любовной лирики Высоцкого наиболее ярко, полно, четко отражает все грани его поэтического восприятия мира. Это период обобщений, подведения итогов жизни и творчества. Потому совсем не удивительно, что мотив одаривания возлюбленной переходит постепенно в мотив одаривания всех близких сердцу людей. Каждый, кто был рядом, кто принимал участие в судьбе героя, должен получить вознаграждение. Да и, в конце концов, все люди должны быть счастливы, а потому лирический герой готов каждому это счастье подарить. Конечно, вряд ли это осуществимо, но важна не достижимость цели, а сам порыв героя. Он готов даже с того света вырваться на волю, чтобы принести драгоценные дары любимым и родным.

Одаривают того, кого искренне любят, кого возвышают над собой, перед кем преклоняются. Поэтому желание бескорыстно одарить всех на свете, будто вынуть сердце из груди, чтобы оно светило людям, как романтический порыв Данко прорывается у Высоцкого в период позднего творчества.

Изучение лирики В.С. Высоцкого обладает большими перспективами. Даная статья призвана привлечь внимание филологов к разработкам новых тем в творчестве барда, которые позволят обогатить область литературоведческих исследований в целом и разработок в области высоцковедения в частности.

Библиографический список:

1. Высоцкий В.С. Собрание сочинений в одном томе. – М.: Издательство АЛЬФА-КНИГА, 2017. – 813 с.
2. Венкьярутти Р.Ф. Владимир Высоцкий: «хулиганские» песни // Мир Высоцкого. Исследования и материалы: альманах / ред.-сост. А.Е. Крылов, В.Ф. Щербакова. – М.: ГКЦМ В. С. Высоцкого, 1998. – Вып. 3, т. 2. – 624 с.
3. Волкова Т.С. Сатирическое начало в песнях Владимира Высоцкого // Мир Высоцкого. Исследования и материалы: альманах / ред.-сост. А.Е. Крылов, В.Ф. Щербакова. – М.: ГКЦМ В. С. Высоцкого, 1998. – Вып. 3, т. 2. – 624 с.
4. Выдрина Н.А. Высоцкий в восприятии современных школьников // Мир Высоцкого. Исследования и материалы: альманах / ред.-сост. А.Е. Крылов, В.Ф. Щербакова. – М.: ГКЦМ В. С. Высоцкого, 2001. – Вып. 5. – 712 с.
5. Жовтис А.Л. Разоблачение советского менталитета в ролевой сатире Галича и Высоцкого // Мир Высоцкого. Исследования и материалы: альманах / ред.-сост. А.Е. Крылов, В.Ф. Щербакова. – М.: ГКЦМ В. С. Высоцкого, 1998. – Вып. 3, т. 1. – 603 с.
6. Копылова Н.И. Лирический герой и герои Высоцкого на rendes-vous // Мир Высоцкого. Исследования и материалы: альманах / ред.-сост. А.Е. Крылов, В.Ф. Щербакова. – М.: ГКЦМ В.С. Высоцкого, 1998. – Вып. 2. – 672 с.
7. Коркина Е.В. Уроки литературы // Мир Высоцкого. Исследования и материалы: альманах / ред.-сост. А.Е. Крылов, В.Ф. Щербакова. – М.: ГКЦМ В. С. Высоцкого, 1998. – Вып. 3, т. 1. –603 с.
8. Крылов А.Е., Кулагин, А.В. Высоцкий как энциклопедия советской жизни: Комментарий к песням поэта. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Булат, 2010. – 384 с.
9. Кулагин А.В. Поэзия Высоцкого: Творческая эволюция – 3-е изд., переработ. – Воронеж: Эхо, 2013. – 230 с.
10. Кулагин А.В. Беседы о Высоцком / Анатолий Кулагин. – [Б. м.] : Издательские решения, 2016. – 161 с.
11. Кулагин А.В. Барды и филологи: авторская песня в зеркале литературоведения / А. В. Кулагин. – Коломна: Московский гос. обл. социальногум. инст., 2011. – 156 с.
12. Кулагин А.В. Словно семь заветных струн… : статьи о бардах, и не только о них / А. В. Кулагин. – Коломна: Гос. соц.-гуманит. ун-т, 2018. – 324 с.
13. Макарова Б.А. В контексте школьной программы. Из опыта преподавания литературы в старших классах // Мир Высоцкого. Исследования и материалы: альманах / ред.-сост. А.Е. Крылов, В.Ф. Щербакова. – М.: ГКЦМ В. С. Высоцкого, 1998. – Вып. 3, т. 1. – 603 с.
14. Намакштанская И.Е., Романова, Е.В., Куглер, Н.А. «Человеческая комедия» в поэтике Высоцкого // Мир Высоцкого. Исследования и материалы: альманах / ред.-сост. А.Е. Крылов, В.Ф. Щербакова. – М.: ГКЦМ В.С. Высоцкого, 1998. – Вып. 3, т. 2. – 624 с.
15. Новиков В. И. Высоцкий / В. И. Новиков. – М: Молодая гвардия, 2003. – 413 с.
16. Поляков О. Бард Высоцкий, русский язык и русское возрождение. // Мир Высоцкого. Исследования и материалы: альманах / ред.-сост. А.Е. Крылов, В.Ф. Щербакова. – М.: ГКЦМ В. С. Высоцкого, 1998. – Вып. 3, т. 1. –603 с.
17. Раевская М.А. [Комментарии]/ Высоцкий В. С. Песни. Стихотворения. Проза/ [Сост. И комм. М. А. Раевской, вступит. статья В. И. Новикова]. – М.: Эксмо, 2010. C. 691 – 814
18. Скобелев А.В., Шаулов С.М. Владимир Высоцкий: Мир и Слово – 2. изд., испр. и доп. – Уфа : Изд-во БГПУ, 2001. – 203 с.




Комментарии пользователей:

Оставить комментарий


 
 

Вверх