Полесский государственный университет
студент
Научный руководитель: Зглюй Татьяна Владимировна, старший преподаватель кафедры экономики и бизнеса, магистр экономических наук, Полесский государственный университет
УДК 331.5
Введение
Современный рынок труда Республики Беларусь характеризуется ярко выраженным структурным дисбалансом. При рекордно низком уровне безработицы (2,5 % по методологии МОТ в 2025 году) экономика сталкивается с острым дефицитом квалифицированных рабочих кадров, особенно заметным в промышленном секторе. Этот парадокс сопровождается крайне низкими темпами роста производительности труда и опережающим увеличением заработной платы.
В промышленности хроническая нехватка слесарей, токарных, фрезеровщиков, наладчиков и других рабочих специальностей приводит к формированию «рынка работника». В таких условиях многие предприятия выбирают наиболее быстрый способ решения кадровых проблем — повышение заработной платы и переманивание специалистов у конкурентов. Как следствие, удельные затраты на труд устойчиво растут, что повышает себестоимость продукции, снижает конкурентоспособность белорусских товаров на внешних рынках и ограничивает финансовые возможности для инвестиций в технологическое перевооружение и автоматизацию производства.
Цель работы — проанализировать влияние структурного дефицита рабочей силы на динамику заработной платы, удельные затраты на труд и процессы технологической модернизации в промышленности Республики Беларусь.
Задачи исследования:
Новизна работы состоит в комплексном рассмотрении механизма самовоспроизводства кадрового дефицита в промышленности на основе данных 2025 — начала 2026 года, с акцентом на роль удельных затрат на труд как ключевого фактора, сдерживающего технологическое развитие.
Белорусский рынок труда в 2025 — начале 2026 года демонстрирует ярко выраженный парадокс: при рекордно низком уровне безработицы наблюдается острый дефицит кадров, который сочетается с заметным профицитом рабочей силы в отдельных сегментах. По данным Белстата уровень безработицы по методологии МОТ в 2025 году составил 2,5 % от численности рабочей силы — это один из самых низких показателей за последние годы.
Уровень безработицы (по методологии МОТ) в 2025 году составил 2,5 процента, среди молодежи — 5,9 процента. Впервые за пять лет выросла численность занятых в экономике, составив 4,159 миллиона человек. Наниматели заявили 163,8 тысячи вакансий, из них 70 процентов — по рабочим профессиям [2].
|
Показатель |
2023 |
2024 |
2025 |
|
Уровень безработицы (МОТ), % |
3,5 |
3,0 |
2,5 |
|
Численность занятых в экономике, млн чел. |
4,120 |
4,138 |
4,159 |
|
Заявленные вакансии, тыс. |
145,2 |
156,0 |
163,8 |
|
Доля вакансий по рабочим профессиям, % |
68 |
69 |
70 |
|
Реальный темп роста заработной платы, % к предыдущему году |
106,5 |
108,0 |
109,0 |
|
Темп роста производительности труда в промышленности, % |
100,5 |
101,2 |
101,0 |
Примечание – Источник: собственная разработка на основе [1,2,4]
Как видно из данных таблицы 1, несмотря на дальнейшее снижение уровня безработицы, сохраняется высокий спрос на рабочие профессии (доля которых выросла до 70 % в 2025 году). При этом реальный рост заработной платы устойчиво опережает темпы роста производительности труда в промышленности.
Для количественной оценки влияния этого разрыва целесообразно рассчитать динамику удельных затрат на труд (unit labor cost — ULC) — показателя, который отражает затраты на оплату труда в расчёте на единицу произведённой продукции. Рост ULC напрямую ухудшает конкурентоспособность промышленности, поскольку увеличивает себестоимость при неизменных или медленно растущих ценах (Таблица 2).
|
Показатель |
2023 |
2024 |
2025 |
|
Реальный темп роста заработной платы, % к предыдущему году |
106,5 |
108,0 |
109,0 |
|
Темп роста производительности труда в промышленности, % к предыдущему году |
100,5 |
101,2 |
101,0 |
|
Темп роста удельных затрат на труд (ULC), % (расчёт) |
106,0 |
106,7 |
108,0 |
|
Индекс ULC (2022 = 100), % (накопленным итогом) |
106,0 |
113,1 |
122,1 |
Примечание – Источник: собственная разработка на основе [1,4]
Расчёты показывают устойчивое опережающее увеличение удельных затрат на труд: в 2025 году они выросли примерно на 8,0 % при росте производительности труда всего на 1,0 %. За три года (2023–2025) накопленный рост ULC превысил 22 %.
Такой разрыв приводит к тому, что предприятия промышленности вынуждены либо повышать цены на продукцию (что снижает её конкурентоспособность на внешних рынках), либо сжимать маржу прибыли, либо сокращать инвестиционные возможности. В условиях «рынка работника» наиболее простым и быстрым ответом становится дальнейшая гонка заработных плат — предприятия предпочитают переманивать уже подготовленные кадры у конкурентов, а не инвестировать в автоматизацию и технологическую модернизацию.
В результате формируется устойчивый порочный круг: структурный дефицит квалифицированных кадров приводит к опережающему росту заработной платы, который, в свою очередь, вызывает быстрый рост удельных затрат на труд (unit labor cost). Увеличение unit labor cost ведёт к росту себестоимости продукции, снижению её конкурентоспособности на внутренних и внешних рынках, а также к сокращению финансовых возможностей предприятий для инвестиций в технологическую модернизацию и автоматизацию. В итоге замедление технического перевооружения производства ещё больше усугубляет кадровый дефицит, поскольку низкая производительность и устаревшее оборудование снижают привлекательность промышленных профессий для молодых специалистов. Таким образом, круг замыкается и самовоспроизводится.

Рисунок 1. Порочный круг влияния структурного дефицита рабочей силы на динамику заработной платы, удельные затраты на труд и технологическую модернизацию в промышленности Республики Беларусь
Схема показывает, как структурный дефицит квалифицированных кадров запускает замкнутый негативный цикл: усиление конкуренции за работников, рост заработных плат, повышение затрат на труд, рост себестоимости продукции, снижение конкурентоспособности, сокращение инвестиций в модернизацию и, как следствие, дальнейшее усиление кадрового дефицита.
Механизм формирования и самовоспроизводства проблемы наглядно представлен на рисунке 1. Структурный дефицит квалифицированных рабочих кадров приводит к формированию «рынка работника» и усилению конкуренции между предприятиями за уже подготовленные кадры. В этих условиях наиболее быстрым способом решения кадрового вопроса становится гонка заработных плат, которая опережает рост производительности труда. В результате происходит устойчивое увеличение удельных затрат на труд (unit labor cost), что ведёт к росту себестоимости продукции и снижению её конкурентоспособности. Сокращение финансовых возможностей предприятий ограничивает инвестиции в технологическую модернизацию и автоматизацию производства. Это, в свою очередь, замедляет рост производительности труда и снижает привлекательность промышленных профессий для молодых специалистов, что ещё больше усугубляет структурный дефицит кадров. Таким образом, система входит в режим самовоспроизводства негативных тенденций.
Рынок труда характеризуется выраженным расколом (сегментацией). Острый дефицит наблюдается в производстве, строительстве, розничной торговле, сельском хозяйстве и рабочих профессиях (слесари, наладчики, электромонтеры, станочники и др.). В то же время в офисных, административных и IT-сферах сохраняется профицит соискателей, где конкуренция за рабочие места остаётся высокой. Такой дисбаланс приводит к тому, что предприятия реального сектора вынуждены конкурировать за ограниченный пул квалифицированных рабочих рук.
Ключевой структурный фактор — демографическая яма. На рынок труда в 2026–2030 годах выходит малочисленное поколение, рожденное в 1990–2010-е годы, в то время как на пенсию уходит многочисленное поколение 1960-х. По прогнозам, общая замещающая (кадровая) потребность экономики до 2030 года превысит 300 тыс. человек. Это создаёт системный дефицит, который невозможно быстро компенсировать только внутренними ресурсами.
Особенно критическая ситуация сложилась на крупных промышленных предприятиях. Так, на ОАО «МАЗ» для выполнения производственного плана только I квартала 2026 года не хватало 397 работников (в основном слесарей, токарных и фрезерных станков, наладчиков). На двух крупных заводах (включая МАЗ) суммарный дефицит превышал 1000 человек.
Теоретическую основу парадокса белорусского рынка труда составляют две концепции: эффект эффективности заработной платы и мягкие бюджетные ограничения государственных и квазигосударственных предприятий. Согласно эффекту эффективности заработной платы, предприятия сознательно устанавливают уровень оплаты труда выше рыночного равновесия. Такое решение позволяет привлечь более квалифицированных работников, снизить текучесть кадров, сократить затраты на поиск и обучение персонала, а также повысить мотивацию и дисциплину уже занятых сотрудников. В условиях острого дефицита рабочей силы и формирования «рынка работника» данный механизм становится основной стратегией конкуренции между нанимателями. Вторая концепция, разработанная Яношем Корнаи, описывает ситуацию, при которой предприятия не испытывают жёсткой финансовой дисциплины и рассчитывают на регулярную поддержку со стороны государства в форме субсидий, льготных кредитов или налоговых преференций. В результате такие предприятия слабо реагируют на рыночные сигналы. Вместо инвестиций в модернизацию производства и автоматизацию они предпочитают решать кадровые проблемы путём переманивания уже подготовленных работников у конкурентов за счёт более высокой заработной платы. Подобный подход существенно снижает стимулы к технологическому обновлению и проведению структурных реформ.
В результате совместного действия этих механизмов в экономике формируется порочный круг. Рост номинальной и реальной заработной платы устойчиво опережает динамику производительности труда. Следствием становится устойчивое увеличение удельных затрат на труд (unit labor cost) — то есть затрат на оплату труда в расчёте на единицу произведённой продукции. Высокая доля расходов на персонал при стагнирующей или медленно растущей производительности ведёт к росту себестоимости продукции, снижению её конкурентоспособности на внешних рынках и дальнейшему торможению инвестиций в новое оборудование и технологии.
В условиях «рынка работника» предприятия выбирают наиболее простой и быстрый путь — гонку заработных плат. В 2025 году реальная заработная плата росла темпами 109 % при росте производительности труда всего 101 %. Это приводит к опережающему росту удельных затрат на труд (unit labor cost).
Реакцией на выявленный парадокс стала Государственная программа «Сбалансированный рынок труда» на 2026–2030 годы, утверждённая Постановлением Совета Министров Республики Беларусь № 699 от 02.12.2025. Программа официально признаёт системный характер кадрового дефицита, обусловленный демографическими процессами и структурными диспропорциями. Этот документ пришёл на смену предыдущей программе «Рынок труда и содействие занятости» на 2021–2025 годы и официально признаёт системный характер кадрового дефицита, возникшего под влиянием демографических процессов и структурных диспропорций на рынке труда.
Цель программы заключается в содействии эффективной занятости населения и удовлетворении потребностей экономики в трудовых ресурсах за счёт консолидации внутренних резервов, улучшения условий труда, цифровизации и механизации производства, а также стимулирования притока квалифицированной иностранной рабочей силы. Общий объём финансирования на пять лет составляет 289,56 млн рублей, из которых подавляющая часть (288 млн рублей) приходится на средства республиканского бюджета.
Программа прямо учитывает демографический вызов: согласно заложенным в неё расчётам, замещающая кадровая потребность экономики до 2030 года превысит 300 тыс. человек. Планируется покрыть около 17 % этой потребности (примерно 50 тыс. человек) за счёт привлечения иностранных работников. Среди ключевых направлений — развитие гибких форм занятости, поддержка переобучения и повышения квалификации, создание дополнительных рабочих мест для молодёжи и лиц с инвалидностью, а также упрощение процедур привлечения мигрантов с элементами их языковой и культурной адаптации. Несомненным достоинством документа является акцент на механизацию и автоматизацию производственных процессов как на инструмент снижения зависимости от ручного труда и повышения эффективности использования имеющихся кадров.
Вместе с тем программа в целом носит преимущественно адаптивный, а не трансформационный характер. Она в большей степени направлена на смягчение симптомов острого дефицита кадров, чем на устранение его глубинных причин — низкой производительности труда и слабых стимулов к технологической модернизации на предприятиях. В документе практически отсутствуют жёсткие ключевые показатели эффективности (KPI) по росту производительности труда и обязательному снижению удельных затрат на труд в промышленности. Значительная часть ресурсов направляется на меры поддержки занятости (переобучение, субсидирование найма, улучшение условий труда) без чёткой увязки с требованием реального замещения ручного труда капиталом. Это создаёт риск дальнейшего усиления гонки заработных плат, особенно на государственных и квазигосударственных предприятиях, которые продолжают работать в условиях мягких бюджетных ограничений.
Особенно заметным ограничением выглядит масштаб миграционной политики: запланированные 50 тыс. иностранных работников за пять лет не способны кардинально закрыть кадровый дефицит в промышленности, а механизмы их быстрой профессиональной интеграции в рабочие специальности проработаны относительно слабо. Таким образом, при всех положительных сдвигах и признании проблемы на высшем уровне Государственная программа рискует остаться комплексом мер по «латанию дыр». Без жёсткой привязки государственной поддержки к конкретным результатам по автоматизации, росту производительности и снижению unit labor cost она вряд ли сможет разорвать сложившийся порочный круг «дефицит кадров — опережающий рост затрат на труд — торможение модернизации — усиление дефицита».
Для преодоления парадокса белорусского рынка труда необходимо перейти от адаптивной политики «удержания людей любой ценой» к трансформационной стратегии «повышения производительности любой ценой». Государству следует ввести жёсткие механизмы экономического принуждения для предприятий с мягкими бюджетными ограничениями: ограничить рост фонда оплаты труда без опережающего роста производительности, ввести повышенную налоговую нагрузку на чрезмерное переманивание кадров и привязать все виды государственной поддержки (субсидии, льготные кредиты, преференции) к обязательным KPI по автоматизации и снижению удельных затрат на труд. Одновременно требуется кардинальная реформа профессионально-технического образования с акцентом на дуальное обучение, гарантированное трудоустройство и повышение престижа рабочих профессий.
Вторым важнейшим направлением должна стать модернизация миграционной политики. Простого увеличения числа иностранных работников недостаточно — нужна комплексная система их быстрой профессиональной интеграции, включая ускоренное обучение языку, признание квалификаций и закреплением на предприятиях. Постоянный мониторинг показателя unit labor cost на отраслевом уровне позволит оперативно корректировать меры поддержки и не допустить сохранения порочного круга низкой производительности.
Заключение
Парадокс белорусского рынка труда в I квартале 2026 года — это не временное явление, а системная проблема, коренящаяся в сочетании демографических ограничений, сегментации рынка и институциональных особенностей (мягкие бюджетные ограничения). Он приводит к опережающему росту затрат на труд, росту себестоимости промышленной продукции и торможению технологической модернизации.
Для преодоления парадокса необходим переход от адаптивной политики «удержания людей любой ценой» к трансформационной стратегии «повышения производительности любой ценой». Рекомендации по совершенствованию политики занятости:
Реализация этих направлений позволит разорвать порочный круг, повысить конкурентоспособность белорусской промышленности и обеспечить устойчивость экономики в условиях демографического спада.
Комментарии пользователей:
Оставить комментарий