Публикация научных статей.
Вход на сайт
E-mail:
Пароль:
Запомнить
Регистрация/
Забыли пароль?
Международный научно-исследовательский журнал публикации ВАК
Научные направления
Поделиться:
Разделы: Юриспруденция
Размещена 08.04.2014. Последняя правка: 07.04.2014.

Эпоха первого Президента: религиозная ситуация

Суворина Юлия Сергеевна

ТГУ им. Г.Р. Державина

студентка

Научный руководитель: Садохина Наталия Евгеньевна, к.ю.н., доцент, доцент кафедры конституционного права ТГУ им. Г.Р. Державина, nsadokhina@yandex.ru


Аннотация:
Работа посвящена религиозной ситуации в период правления первого президента России. В работе анализируются различные сферы жизни того периода, подверженные религиозному воздействию или вышедшие из-под него.


Abstract:
The work is devoted to the religious situation in the reign of the first Russian President. The paper examines various spheres of life of that period, subject religious influence or released from under him.


Ключевые слова:
религия, идеология, первый президент

Keywords:
religion, ideology, the first President


УДК 342.5

В начале 1990-х гг. Россия характеризуется дуализмом власти, в противовес советскому строю сформировался российский, боровшийся за освобождение и независимость от советских пут. В обозначенное время Россия начала вести свою независимую политику. Казалось, что обретенная идеологическая свобода поспособствует возвращению населения к прошлым идеологическим истокам. Однако практика показала обратное. И тому причина масштабность исторической эпохи, проповедовавшей иное идеологическое течение, уже сложился пласт населения, считающего себя советскими людьми и сознание которого было упаковано в социалистические и коммунистические идеи, за долголетия гонений на религию и все, что с ней связано другая часть населения стала рассматривать ее как интимную сферу, как регулятор внутреннего мира, не относящейся к личной жизни и тем более государственной политики, третья часть воспринимала данное право как сведозволенность, возможность варьировать из одной крайности в другую, насаждать чуждые идеалы, не отвечающие демократическим ценностям.

Однако российскую власть мало волновало моральное и нравственное составляющее населения, а целью политической борьбы стало захват власти и провозглашение суверенитета государства. На перспективу ставилась полная ликвидация советского прошлого, что выражалось в указотворчестве первого Президента страны о приостановлении деятельности коммунистической партии, о расследовании деятельности компартии с целью выявления коррупционных элементов. Целью данных устремлений были обретение возможности подменять интересы общества интересами элитарных групп близких к власти или состоящих в ней для поправления своего финансового положения и экономической наживы. В данное время началось формирование всемирно известного российского олигархата, представители которого рассматривали богатую полезными ископаемыми и биологическими ресурсами страну как источник наживы огромных капиталов, хищнически разграбляя народные богатства. Народная мудрость «кто успел, тот и съел» как нельзя красочней иллюстрировала экономическую ситуацию в России в данном случае. «Правящий политический класс востребовал себе новую идеологию, призванную оправдать и защищать нажитые капиталы» [6, 11с.], содержание которой имели свобода собственности, свобода распоряжения ею и иные виды свобод, в российской действительности превратившиеся во вседозволенность.

Рушась и падая осколками к ногам опьяненных победой противоборствующих сил, СССР выпустил инертные разрушающие лучи в центр. Получив возможность самостоятельно определять векторы развития в государстве лишенном идеологического ориентира, региональные власти конкретных субъектов активно взялись за проведение политики сецессии и образовании самостоятельных государств. О своей независимости объявлял чуть ли не каждый регион, наделенный или нет национальными особенностями, или исстари входивший в состав России. Эти явления не смущали региональных лидеров, проявляющих эгоистическое, волюнтаристическое начало во властных структурах и ужасающую нравственную ее деградацию. Ведь это проявлялось не только в объявлениях о независимости, но и захватом, переделом земли, кромсанию территориальных границ, ожесточению национальной вражды между различными народностями. Их устремления культивировались в период союзного и российского двоевластия путем лавирования с целью получения наибольшей выгоды из неустойчивой ситуации, где края и области объявляли войну республикам за обладание равными правами, а последние – о своей независимости. В данной нестабильной конституционной ситуации существовала непосредственная угроза территориальной целостности России «серьезным осложняющим фактором являлись действия ряда регионов, в одностороннем порядке нарушавших определенное федеративное устройство, включая установленное разграничение предметов ведения и полномочий» [5, 10с.]. Деятельность различных органов, созданных на законных основаниях или полномочность которых сейчас бурно обсуждается в юридической литературе: Конституционная комиссия, Верховный Совет, Съезд народных депутатов, затягивала решение проблемы, в чем проявилась их неспособность решать вопросы первостепенной важности, а само их функционирования в рамках полномочных представителей населения великой страны ставило в опасность существование самого государства.

В данной напряженной ситуации Президент России со своими единомышленниками посчитал, что приобщение к европейским ценностям необходимо осуществлять именно в ситуациях, в наибольшей степени характеризующих их результативность, что в конечном итоге привело к разработке и подписанию Федеративного договора, который больше напоминал не нормативный, а индивидуальный акт, т.к. был подписан «сразу в трех версиях – с органами власти суверенных республик; краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга; автономной области, автономных округов. Татарстан, также как и Чечено-Ингушетия вскоре потребовали отдельного договора» [5, с. 7]. За пару нравственно неустойчивых лет Россия потеряла тот идеологический пласт, который объединял население страны на протяжении всей ее истории, была утеряна способность обрамлять неустойчивые институты единой канвой для достижения поставленных долгосрочных перспективных результатов, что впоследствии вырождалось в традиционные ценности, передающиеся с молоком матери. Данный факт осознанно понимали региональные власти, использующие уникальную возможность обрести собственную идеологию и поставить ее во главу угла, что выразилось в субъективизме региональной политики, где больший кусок получал тот, кто был менее сговорчивый и демонстрировал значимость своего региона на Российском пространстве, кичился особенностями и самобытностью возглавляемой национальности. Однако данный способ решения назревшей проблемы первоочередной государственной важности не оправдал себя: уже в апреле Якутия приняла пакет документов, противоречащих федеральному законодательству, в сентябре Тува была готова внести в республиканскую конституцию право сецессии посредством референдума, Татарстан объявил себя субъектом международного права, взаимодействовавшим с Россией на основе международного договора. На пресечение противоправных действий были направлены силы Конституционного суда, образованного в качестве арбитра по разрешению конфликтных ситуаций по вопросам права. В этом проявилась еще одна специфика российской действительности: для решения поставленных задач, а особенно которые имеют государственно важный характер происходит создание очередного государственного органа, еще более бюрократизировавшего государственный аппарат, а не происходит оптимизация государственного управления посредством качественного улучшения проблемной сферы деятельности. Однако сформулированная нами точка зрения относительно вышеперечисленных событий разделяется не всеми представителями правовой науки, представляется иной вариант, видящий в причинах сепаратистских тенденций предоставленную свободу регионам, выразившуюся в словах Б.Н. Ельцина: «Берите свободы, сколько можете проглотить» [6, с.7]. Детерминирующий элемент всех национальных бед России они видят в том, что эти процессы являлись орудием управления, поиска политических соратников и взаимовлияния конфронтационных сил, где «на поддержку региональных элит рассчитывали противоборствующие стороны и во время конфликта Президента и Верховного Совета, затем – во время противостояния Президента и Государственной Думы I и II созывов [4, с. 50]. Мы не возводим свою точку зрения в абсолют и не говорим, о ложности понимания событий представителей иных позиций. В связи с этим считаем, что, не смотря на множество и разнообразие причин, следствие едино – состоянию целостности России грозила опасность, нашедшая отражение в идеологическом хаосе, спасти которую мог только четко выраженный ориентир направления развития и объединения.

Наличие сильных политических противников первым Президентом страны рассматривалось как политический просчет, что мешало осуществлять ему волюнтаристические начала. В ходе обладания возможностью превалировать над умами населения под прикрытием демократических ценностей использовались силовые методы, имеющие угрозу причинения вреда жизни и здоровью людей: использование военной техники, применение оружия, задействование вооруженных сил. Неудовлетворительная ситуация сложилась под воздействием стойкой неспособности и нежелания противоборствующих властных сил вырабатывать консенсуальные ориентиры. Противоречия заключались не только в поставленных задачах и способах их решения, но и в организационных началах: построении государственного механизма. Эпилогом войны за власть стал 1993 год, когда населению страны продемонстрировали диссонанс в реальных устремлениях каждой из сторон и провозглашаемых лозунгах, показали передовой Европе, что она так хотела видеть: реальный результат реализации ее ценностей на российской почве. Примером тому стал «Указ 1400», являвшийся следствием конституционного кризиса. Впоследствии указ был признан противоречащим действующей Конституции, что являлось основанием отрешения Президента от должности. Однако никто не собирался подчиняться ни указу и заключению Конституционного суда, и это являлось ни разовой акцией противоречий: Съезд до этих событий принимал попытки провоцирования отрешения Президента от должности, использовались и народные средства – инициировались референдумы (плебисциты) за поддержку курса проводимой политики Президента или парламента. Население страны априори поддержало Президента, в чем выразился персоналистский подход граждан государства в понимании власти. Это является исторически приемлемой для россиян формы сознания, формировавшейся тысячилетиями.

Пока руководители страны примеряли лавровые венцы и удерживали словно конские вожжи власть, общество разделялось на куски от деформации личностных и морально-нравственных качеств. При отсутствии единого вектора в этой сложной ситуации активизировались маги, шаманы, экстрасенсы, примерявшие на себя роль идеологических проповедников и водившие за собой тысячи человек. Население сходило с ума от колдовских способностей лидеров, обещавших построить дома солнца и иные райские места на земле, вылечить все болезни человечества, спасти мир от разрухи. За этим благоприятным фасадом скрывался меркантильный интерес хищнической наживы шарлатанскими методами, что выяснялось гораздо позже, когда дезориентированный, но выращенный в коллективистских традициях гражданин отдавал все свои сбережения во исполнение благой цели.

За пару лет был воспринят стереотип вседозволенности, воспользовавшись пробелами в праве началась криминализация населения, охватывающая все его слои не зависимо от уровня образования или должностного положения. В каждой замкнутой общности – сельское поселение, образовательное учреждение, дворовая команда – существовал свой «авторитет», человек использующий право силы для удовлетворения своих корыстных интересов. В этой среде начала формироваться идеология преступного мира, причем не смотря на разнообразие преступных группировок, цели деятельности и способы достижения были едиными: принижение человеческого достоинства, причинение вреда жизни и здоровья, принижения ценности института собственности. Правоохранительные органы бездействовали, т.к. каждый удовлетворял собственные интересы, налаживая контакты с преступным миром. Вскоре сложилась такая ситуация, когда было не понятно, с какой стороны правоохранитель, а где «крыша», и у кого иссекать защиты. Данные условия негативно сказались на сознание простого человека, которое испытывало атаки со стороны различных идеологических направлений. Столь быстрая ломка и переориентация ценностей привела к тому, что большая часть трудоспособного населения потянулась в преступную среду для удовлетворения собственных корыстных интересов. Нормы уголовного законы пребывали в глубокой спячке и не действовали, статья не находила своей реализации, т.к существовала круговая порука, где заинтересованные лица, стоящие на страже закона и осуществляющие совершение правосудия, покрывали совершение преступных деяний. В этой сфере функция денег в качестве кровеносной системы организма проявляла себя наиболее действенно.

Наиболее подверженным дезориентационным процессам стало подрастающее поколение: молодежь, не имея стойко сложившихся позиций и мнения относительно совершающийся событий, она впитывала осколки различных направлений, в некоторой степени противоречащих друг другу, однако выгодных с точки зрения удовлетворения потребностей. В данных условиях сложилась особая идеология – идеология потребления, когда в рамках эгоцентристских устремлений свое сверх я и свое сверх благополучие стало превыше человеческой нравственности, а строительство государства всеобщего благоденствия рассматривалась как утопия или о возможности построения которого мало кто имел представление в силу уровня образования и желанием его получения по причине жизненных ориентаций.

Причиной всех бед, которые обрушились на наше государство в постсоветскую эпоху стало отсутствие единой идеологии, определявшей направление движения и развития. Руководители страны посчитали, что идеология и возведение ее в рамки государственной является пережитком прошлого, оковами для буйства фантазии народа суверенного государства, которая мешает полноценно мешает совершенствоваться, приближаться к передовой западной культуре. Однако с позиции выгоды или просчетов не было учтено то, что в западных странах уже искони сложился исторический вектор развития, которому они следовали в силу традиций, передаваемых из поколения в поколение, где ее законодательное закрепления будет являться лишь простой формальностью. В России же власть отвергла исторический идеологический фундамент и без адаптации к российским условиям списывали законодательство иностранных государств.

В рамках сложившихся в обществе неурядиц особое место занимало то, что отсутствовал стройный механизм, который приводил бы в действие всю систему, придавал ей стройность действия. Отказ от установления идеологии, выдвигал на передний план необходимость написания нового основного закона страны, так как существовавший не отвечал общественным потребностям, заметно отличался от той формы, которая была на момент создания – 1978г. – было внесено большое множество поправок. В данном случае необходим был документ, который бы запустил свое действие вместе с новым государством и осуществлял бы организацию жизни в нем. В данном контексте «в июне только что избранный Съезд народных депутатов РСФСР постановил разработать новую Конституцию РСФСР и назначил для этой цели Конституционную комиссию из 100 членов под председательством Б.Н. Ельцина» [8]. В подготовленном в сжатые сроки проекте Конституции предусматривался политический и идеологический плюрализм, «несовместимый с диктатурой и тоталитаризмом» [8], вводился запрет на установление государственной идеологии, предусматривается многопартийная система, а однопартийность объявляется антиконституционной. Поспешность в составлении проекта Конституции и формирование определенных выводов и внесение их в проект обусловлено конституционным кризисом, противоборством между Союзом и РСФСР, желанием российских властных кругов первыми вступить на путь суверенной конституциализации. Данную специфичность метко подметил французский эксперт М. Лесаж, констатируя «часто за три месяца можно разработать лучшую Конституцию, чем за два года» [8]. Однако она не была принята не ввиду существенных разногласий относительно фундаментальных основ построения государственности, а ввиду отсутствия единых позиций по поводу «дележа власти»: формы правления — выбора президентской или парламентской формы. И эта дискуссия проходила не в ввиде выбора наиболее оптимального варианта, наиболее эффективного для Россия, а в рамках удовлетворения собственных устремлений на власть. Впоследствии 1993г. после разрешения спора между Парламентом и Президентом посредством плебисцитного метода, Президент представил свой проект Конституции, подготовленный С. Алексеевым и Шахраем, отмечавшийся высоким уровнем правовой техники. Боязнью восстановления коммунистического режима было решено заложить в Конституцию запрет на установление государственной идеологии, однако и по ходу конституционного кризиса в рамках разработки проекта при многочисленных его вариациях первостепенными замечаниями звучали их декларативность и идеологичность, что по мнению демократических первоотцов необходимо было искоренить. Впоследствии с «1995г. начался переход от формирования концептуального законодательства к созданию правовой реформы в целом» [2, с.15]. Эти действия нашли свое развитие в том в общество начал активно внедряться регулятор права путем совершенствования законодательства, ярчайшим примером которого является работа Общероссийского конгресса по правовой реформе. Тем самым началось постепенное привыкание к праву, обличая его как всеобщее средство регулирования.

15 статья Конституции РФ воплотила волюнтаристические устремления первого Президента РФ, боявшегося возрождения коммунистического режима, что было связано с еще идеологически могущественным коммунистическим лагерем, в любой момент готовым возродить былое могущество. Однако на практике это привело к падению института семьи, неустойчивости морально-нравственных настроений, развитию потребительских форм общения. Переход на правовые рельсы не учитывал то, что право не может быть абсолютом в регуляции общественных отношений, а само общество веками живя в идеологических оковах не всегда способно выработать неформальный вектор развития. Право не может детерминировать все сферы жизни, «ограничены возможности его воздействия на мыслительные процессы и процессы творческой деятельности; в таких сферах необходимо использование других механизмов социальной регуляции» [3, 24-25].

Однако полная критика сферы деятельности первого Президента России была бы ударом в одну крайность. В период распада СССР религия была легализована: населению предоставлялось право исповедовать определенную религию или не исповедовать никакой, данное положение могло реализовываться на практике. Однако с падением идеологически ориентированного режима, общество было приведено в состояние хаоса. После тысячелетнего состояния идеологической ориентации, наступило состояние дезорганизации. На законодательном уровне было закреплено положение о запрете введения государственной идеологии. В существовании данного правового явления можно выделить как положительные, так и отрицательные стороны.

В рамках первого направления можно выделить следующие моменты. Гражданская жизнь перестает строиться в государстве по единым принципам, установленным органами власти, не исходящих от народа, а внедряемых сверху. Различные сферы государства не строятся на армейских началах и строгой субординации, подкрепленными идеологическими оковами. Гражданам предоставляется право политического и идеологического плюрализма, где имеется возможность идеологического разнообразия, предоставлено право самим определять идеологически-нравственные ценности. Духовно-нравственная сфера общественных отношений регулируется диспозитивными нормами, что обусловлено конституционным закреплением, с наложением определенных запретов с целью не причинение вреда другим лицам.

В качестве отрицательных характеристик можно выделить следующее. Одним из признаков государства в теории государства и права выделяют существование населения. Однако население страны не является человеком-стандартом, подходящим под определенные критерии, установленные государством; население представляет собой категорию, обозначающую граждан-индивидуумов, проживающих на определенной территории. Государство как сложный механизм должно обладать таким свойством, как упорядоченность, лишь в данном случае действующий механизм будет эффективным. Население страны как раз и является теми элементами механизма, от которых зависит его действенность. Эпицентром распространения упорядоченности является тот импульс, который должен исходить из всегда определенной части механизма, направляющего его действие. В случае если это не происходит, то механизм поддается воздействию инерции, разладу. Данный пример наглядно иллюстрирует необходимость разработки и становлению единой общенациональной идеологии. При отсутствии общегосударственного начала, которое движет всем обществом, способствует совершенствованию его гражданской и политической жизней, население само пытается найти свой собственный ориентир, который зачастую отражает корыстные интересы узкой группы людей, которая и генерирует эту минисистему. Зачастую данные идеи не то, что не являются исконными, традиционными для нашей страны, а даже противоречат моральным принципам. Существование данного явления напоминает сюжет басни И.А. Крылова «Лебедь, щука и рак», когда главные герои произведения пытались сдвинуть воз в удобную для них сторону. Сама страна же в данном случае представляет собой не стройный механизм, а лоскутное одеяло, где власть проповедует свои принципы, население, группы, индивидуумы – другие, в некоторых случаях прямо противоположные обозначенные властью. Происходит становление различных оппозиционных движений, борющиеся то ли за становление демократических начал в обществе, то ли под прикрытием идеологической оболочки, созданной с помощью иностранной валюты, пытаются реализовать свои корыстные интересы. Это находит свое отражение в существовании так называемых протестных движениях, деятельность которых выражена в противоправных формах, которые своим существованием негативно влияют на сознание граждан, подрывают устои государства.

Необходимо отдать должное тому, что именно в период правления Б.Н. Ельцина представители православного культа начали активно участвовать в государственной жизни страны, Церковь всеми силами способствовала поддержанию народного единства путем отправления религиозных служб и совершению иных активных действий.

Обретение контакта Церкви с государственной властью рассматривалось не только как «обретение нормального правового статуса для утверждения достоинства Церкви, как высшей святыни и духовного путеводителя народа, колыбели его государственного существования» [7], но и как способ поддержания государственного единства, прекращению центробежных устремлений, восстановления морально-нравственного душевного равновесия. Показательным является именно тот факт, что при напряженном характере взаимоотношений первого Президента и Председателя Верховного Совета, который мог расколоть страну на двое посредством собственных амбиций, в роле посредника для урегулирования конфликтной ситуации выступил представитель РПЦ Патриарх Алексий II.

Особой заслугой было то, руководство РСФСР смогло обеспечить представителям религиозных организаций право обсуждений и учета мнений религиозных организаций в разработке проектов религиозных законов:  «была достигнута договоренность об участии представителей Русской Православной Церкви и других религиозных общин в дальнейшей работе» [7]. С учетом особого положения религии в жизни общества наиболее обстоятельно и деликатно готовилось Положение об отделении школы от Церкви, нормы которого носили императивно-диспозитивный характер. Церкви предоставлена возможность публично обращаться к гражданам, осуществлять деятельность. Ввиду общественно полезной деятельности РПЦ, ее благотворительному влиянию на сознание населения, поддержание государственной целостности, эти действия «вызвали особое доверие со стороны председателя Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельцина, который находился тогда в острой конфронтации с союзным руководством, особенно с консервативной его частью, и российские власти сделали шаги навстречу Церкви» [7]. Особым актом в развитии добросердечных отношений было то, когда министр юстиции лично вручил Патриарху свидетельство о регистрации Гражданского устава Русской Православной Церкви. Не менее показательным является тот факт, что на церемонию инаугурации первого Президента был приглашен Патриарх, которому было предоставлено слово. Ввиду обозначенных событий у Б.Н. Ельцина сложились дружественные отношения с Алексием II, который в моменты тяжелых потрясений России всячески поддерживал Президента с передачей слов поддержки. Государство и Церковь активно взаимодействовали по вопросам передачи имущества религиозного назначения Церкви и восстановления разрушенных храмов. «Президент в своих речах и выступлениях  неизменно подтверждал стремление российского руководства устранить последствия глубоко несправедливой политики многолетней коммунистической диктатуры по отношению к верующим и передать православные святыни, храмы, обители тем, кому они по праву должны принадлежать» [7]. «7 ноября 1994г. в Москве состоялось общее собрание наблюдательного совета по воссозданию храма Христа Спасителя» [7], в состав которого входили как представители духовенства, так и светских организаций, ставшее не только всенародным делом, но и символом былого единства светских и церковных властей. Тем самым первый Президент смог восстановить ту основу взаимоотношений светских и духовных властей, которая искони присуща России. Своими личными убеждениями и глубокой верой, религиозными пристрастиями он смог восстановить официальный статус Церкви, что еще раз показывает, как много для России значит сильный харизматичный лидер, персонифицирующий власть. При столь тесных взаимоотношениях Патриарха и Президента удалось остановить раздирание страны, восстановить духовные основы, способствовать нравственному возрождению.

Итак, по меткому выражению К.А. Богатырева «в постсоветской России государственная идеология находилась в полном беспорядке. Этот идеологический разнобой серьезным образом дезорганизировал общественное сознание. Как известно безыдейное состояние общества ведет к исторической бессознательности, которая в свою очередь ставит в тупик дальнейшее развитие государства» [1, с.6].

Воспринимая европейские ценности, население рассматривает традиционные российские реалии через призму европейских: за основу берется наивысшие точки развития Западной Европы и ставятся в качестве эталонов развития, а случаи их не достижения рассматриваются как не способность нации воспринять передовые идеи, ее косность и принижении интеллектуального потенциала. Желание совершенствовать устройство России или удовлетворить собственные потребности первый Президент России способствовал принятию существующей Конституции РФ. Однако зародившиеся идеологические «неурядицы» в постсоветское время находят свое отражение и сегодня: «на долю 1% самых богатых россиян приходится 71 % всех личных активов; 96 российских миллиардеров владеют 30% всех личных активов российских граждан; доходы самыми богатыми и бедными россиянами различаются в 16 раз» [3, 67с.]; уровень криминализации населения один из высочайших в мире. Однако нельзя рассматривать период правления Б.Н. Ельцина исключительно в негативных тонах, в это время произошло возрождение деятельности РПЦ, иных религиозных объединений. Само значение религии в государственной жизни начало расти, сфера взаимоотношений государства и церкви расширилась и вышла за пределы существования гражданского общества, что можно обозначить как «фактическая симфония властей».

Библиографический список:


1. Богатырев К.А. Основные приоритеты развития государственной идеологии в России // Политика и общество. 2009. №7. с. 7-13.
2. Ильченко Т.Ю Этапы правовой реформы в России // Современное право. 2013. №2. с. 12-15.
3. Кабышева В.Р. 20 лет Конституции РФ: становление, проблемы и тенденции развития // ФГБОУ ВПО «Саратовская государственная юридическая академия» - Саратов: Изд-во ФГБОУ ВПО «Саратовская государственная юридическая академия», 2013. – 248с.
4. Новиченко А.И. Автономизация региональных элит в России: причины и следствия // Власть. 2009. №8. с. 50-52.
5. Румянцев О.Г. Из истории создания Конституции РФ. О работе Конституционной комиссии (1990-1993). В 4-х ч. (Продолжение) // Государство и право. 2008. №11. – с. 5-13.
6. Славин Б.Ф. Какая идеология нужна России // Социально-гуманитарные знания. 2004. №4. с. 3-35. Электронные ресурсы
7. Цыпин Владислав ИСТОРИЯ РУССКИЙ ЦЕРКВИ 1917-1997 // Москва, Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1997. 831 с. (URL: http://otechnik.narod.ru/history_rus_church_tzypin/tsyp00.html)
8. Хаммер Д., Станских С.Н., 2009. О написании новой российской Конституции (предисловие, реферат и комментарии С.Н. Станских) (URL: http://www.juristlib.ru/book_6687.html)




Комментарии пользователей:

Оставить комментарий


 
 

Вверх