Публикация научных статей.
Вход на сайт
E-mail:
Пароль:
Запомнить
Регистрация/
Забыли пароль?
https://wos-scopus.com
Научные направления
Поделиться:
Разделы: Политология, Философия
Размещена 28.04.2014.

Эволюция трактовки понятия и значения теории общественного договора в трудах английских и французских мыслителей XVII-XVIII веков

Сорбалэ Алексей Борисович

нет

Национальный Исследовательский Университет "Высшая Школа Экономики" - Санкт-Петербург

студент третьего курса Департамента прикладной политологии

Костюшев Владимир Владимирович, кандидат философских наук, профессор НИУ-Высшая Школа Экономики - Санкт-Петербург


Аннотация:
В данной статье мы обращаемся к текстам работ английских и французских философов XVII-XVIII веков для того, чтобы проследить эволюцию концепции общественного договора и выявить основные отличия трактовки этого термина в Англии и во Франции времён эпохи Просвещения.


Abstract:
In this article, we refer to the texts of works of English and French philosophers of the XVII-XVIII centuries, in order to trace the evolution of the concept of the social contract and to identify the main differences between the interpretation of this term in England and France of the Enlightenment epoch.


Ключевые слова:
Гоббс, Локк, Руссо, Монтескьё, общественный договор

Keywords:
Hobbes, Locke, Rousseau, Montesquieu, the social contract


УДК 32:1

Введение

Теория общественного договора, которая легла в основу концепции современной либеральной демократии, получила своё распространение ещё в XVII веке благодаря таким английским авторам, как Томас Гоббс и Джон Локк, которых по праву считают родоначальниками этой модели возникновения государства. Тем не менее, нам необходимо обратиться и к французской философской школе для того, чтобы получить точное представление о том, чем же действительно является вышеупомянутый общественный договор, а также, для того чтобы выявить основные отличия трактовки этого термина в Англии и во Франции времён эпохи Просвещения.

Два подхода к определению понятия и значения общественного договора: Томас Гоббс и Джон Локк

Томас Гоббс

Несомненно, Томаса Гоббса можно назвать основоположником теории общественного договора.  И всё же, нельзя говорить о том, что его концепция является предтечей того течения философской мысли, которое впоследствии привело к базису либеральной демократии. Как известно, Английская революция 1649 года и последующая Диктатура Оливера Кромвеля [6, c. 29], оказали сильное влияние на взгляды Гоббса на устройство государства и в принципе, на его убеждения относительно причин возникновения этого образования. Это можно прекрасно наблюдать  в главе XIX рассматриваемой нами работы «Левиафан», где он ясно даёт понять свою предрасположенность к павшему режиму Карла I, олицетворявшего традиционную монархическую преемственность: «И я не понимаю, почему столь очевидная истина так мало была принята во внимание в недавнее время, что при монархии человек, обладавший верховной властью, потомок рода, являющегося носителем верховной власти на протяжении 600 лет, человек, которого одного называли сувереном, который каждым из своих подданных титуловался величеством и беспрекословно признавался королем, что этот человек, тем не менее, никогда не признавался его подданными своим представителем» [1, c. 271].

По Гоббсу главной целью существования государства является обеспечение безопасности жизнедеятельности людей: «Конечной причиной, целью или намерением людей (которые от природы любят свободу и господство над другими) при наложении на себя уз (которыми они связаны, как мы видим, живя в государстве) является забота о самосохранении и при этом о более благоприятной жизни» [1, c. 239]. Разумеется, под безопасностью понимается защита от иностранного вторжения, а также от несправедливости, которую люди могут творить по отношению друг к другу.

Но вернёмся к основным положениям Гоббсовского общественного договора. Государство возникает в результате договора между людьми, при этом сам суверен, который впоследствии встаёт над всем обществом в этом договоре не участвует – ему просто передаётся часть прав всех людей по итогам заключения этого договора. «Мы говорим, что государство установлено, когда множество людей договаривается и заключает соглашение каждый с каждым о том, что в целях водворения мира среди них и защиты от других каждый из них будет признавать как свои собственные все действия и суждения того человека или собрания людей, которому большинство дает право представлять лицо всех (т. е. быть их представителем) независимо от того, голосовал ли он за или против них» [1, c. 249]. Важным является то, что необходимость в этом договоре возникает не спонтанно: причина заключается в том, что до заключения договора люди живут в «естественном состоянии» (иной вариант – «война всех против всех»). Фактически это состояние означает хаос: по причине естественного равенства людей по факту рождения, а также при наличии общей цели, люди начинают конкурировать между собой (вследствие природного эгоизма) и  уничтожать друг друга. Объединяющим фактором в этом случае может выступать только государство в лице суверена, который будет выступать в качестве непререкаемого судьи, который не только разрешает споры между людьми, но и определяет устройство всего общественного механизма для достижения одной общей цели – самосохранения.

Важнейшим для понимания общественного договора Гоббса, является положение о взаимоотношениях между суверенной властью и гражданами, которые передали часть своих прав этому объединяющему институту. Согласно действующему договору граждане не могут свергнуть своего суверена, так как это а) нелогично, поскольку они сами передали ему права, составив договор, в котором он не участвовал и б) попытка свержения суверена – это ущемление прав большинства, которое составляла договор. То есть, подданные не имеют права без согласия суверена свергать существующий строй и переходить в состояние хаоса [1, c. 480] С другой стороны, очень важно отметить понимание Гоббсом свободы подданных. Подданные свободны делать то, что не указывается в договоре с властью, то есть, что суверен обходит своим вниманием: «во всякого рода действиях, о которых правила умалчивают, люди имеют свободу делать то, что их собственный разум подсказывает как наиболее выгодное для них» [1, c. 309]. Важно, что подданные свободны защищать свою жизнь даже в тех случаях, когда на неё посягают на законном основании, а также, что они не обязаны убивать себя или своих родственников или друзей по приказу суверена [1, c. 310]. Из этого следует, что у подданного есть формальная личная свобода выступать против режима, но на законных основаниях этот подданный будет сувереном наказан. Самым важным является тот факт, что до тех пор, пока суверен в состоянии выполнять свою основную функцию, а именно сохранять безопасность всего общества и каждого отдельного подданного в частности, он может наказывать жителей своего государства по своему желанию, в ином случае, люди вновь возвращаются в состояние «войны всех против всех».

Как мы видим, основа государства-Левиафана – это абсолютная власть суверена над подданными, способность концентрировать в своих руках исполнительную, законодательную и судебную власть, а также контролировать все сферы жизни на правовом основании – на основании договора, заключенного между всеми членами общества. Таким образом, можно утверждать, что «Левиафан» Гоббса – это лишь основа для дальнейшего развития концепции общественного договора, но никак не та работа, которая легла в основу дальнейших исследований в русле демократии.

Джон Локк

Вторым английским философом, который внёс существенный вклад в развитии теории общественного договора, был Джон Локк. Тем не менее, его понимание договора существенно отличается от мыслей Томаса Гоббса, хотя бы на том основании, что договор Локка строится на праве, а договор Гоббса – на механической (геометрической) теории.

Труд «Два трактата о правлении», вышедший в 1689 году открывает совершенно новую трактовку договора между людьми, приводящего к созданию государственной машины. Между членами общества заключается договор, причём договор этот заключается на основании правил, принятых большинством: «Единственный путь, посредством которого кто-либо отказывается от своей естественной свободы и надевает на себя узы гражданского общества, – это соглашение с другими людьми об объединении в сообщество для того, чтобы удобно, благополучно и мирно совместно жить, спокойно пользуясь своей собственностью и находясь в большей безопасности, чем кто-либо, не являющийся членом общества» [3, c. 317]. Важнейшей целью этого договора ставится сохранение не только всеобщей безопасности, но и охрана от посягательств собственности каждого подданного. До заключения договора существует так называемый «золотой век», когда правили лучшие правители, равно как и жили менее порочные подданные, «и тогда, с одной стороны, не было превышения власти для угнетения народа и, как следствие, не было, с другой стороны, какого-либо спора о привилегиях для уменьшения или ограничения власти должностных лиц» [3, c. 327]. Но с течением времени жадность и алчность развратили людей, поэтому и потребовался общественный договор. Договор этот заключается для того, чтобы выйти из «естественного состояния», при котором каждый свободен, действовать так, как ему нравится, и чтобы не допустить перехода этого состояния в «state of war» (состояние войны), при котором на собственность одного лица посягает другое лицо и никакой защиты частной собственности, основанной на правовой базе, не существует.

Итак, Локк выделяет новый элемент, становящийся причиной для заключения договора – защита частной собственности от посягательств других людей, причём этот защитный механизм имеет в своей основе правовую базу. Тем не менее, это не единственный момент, отличающий понимание договора по Гоббсу от понимания Локка. Наиважнейшее отличие состоит в предоставлении права гражданам на восстание против суверена (который также участвовал в договоре и подтверждал свою приверженность тем законам и нормам, которые прописаны в данном договоре). Локк прямо даёт понять, что в случае, если человек или группа людей, находящихся у власти, превышает свои полномочия, нарушает принцип верховенства законодательной власти над исполнительной и начинает угнетать народ, люди могут выступить против этого режима: «хотя народ не может быть судьей, обладающим по конституции этого общества высшей властью для определения и вынесения действенного приговора в этом случае, все же он сохраняет по закону, предшествующему и превосходящему все положительные законы людей, то окончательное определение, которым обладает все человечество в тех случаях, когда не к кому обратиться на земле, viz. правом судить о том, имеется ли у него достаточный повод воззвать к небесам» [3, c. 361]. Автор, оправдывая свою позицию, говорит о том, что не настаивает на праве на постоянные антиправительственные выступления и бунты, но обращается лишь к случаям, когда терпеть угнетение становится невыносимо, когда создаётся угроза самому существованию человека: «бог и природа никогда не разрешали человеку забываться в такой степени, чтобы пренебрегать самосохранением, и поскольку он не может сам лишить себя жизни, то он не может дать такое право и другому» [3, c. 361].

Мы приходим к выводу о том, что «Два трактата о правлении» Джона Локка открывают новое понимание того, каким образом должно функционировать государство. В государстве Локка прослеживаются черты современной демократии: система разделений властей, система сдержек и противовесов, право собственности, идея правового государства в целом с неподкупным, беспристрастным и честным судом и хорошо работающими законами, участие гражданского общества в принятии политических решений. Впоследствии мы увидим, что французские философы (конкретно – Шарль Луи де Монтескьё) развивали именно подход Локка к пониманию общественного договора и государственного устройства.

Первична ли английская трактовка понятия «общественный договор»?

Спорить с первичностью английской теории общественного договора и вторичностью французской, на наш взгляд, бессмысленно. Мы не будем углубляться в доказательство этого факта, поскольку это не ставится целью нашей статьи, но, тем не менее, отметим несколько фактов в подтверждение нашей позиции. Прежде всего, о первичной роли английской политической философии в этом вопросе, говорят даты выхода основных работ, развивающих концепцию общественного договора. Ещё в 1651 году свет увидел «Левиафан» Гоббса, впервые введший понятие договора между людьми, ведущего к созданию государства. А в 1689 году вышел труд «Два трактата о правлении» Джона Локка.

Основными французскими авторами, внёсшими вклад в теорию общественного договора, являются Жан-Жак Руссо и Шарль Луи де Монтескьё. Работа Жан-Жака Руссо «Об общественном договоре» вышла в 1762 году, то есть, практически через век после работ двух английских философов. Известно, что текст работы об общественном договоре, как в трактовке Гоббса, так и в трактовке Локка был широко распространён во Франции уже к началу XVIII века. Разумеется, в абсолютистской Франции эти работы читались исключительно аристократическим обществом в модных литературных салонах, частым гостем которых был и Руссо. Для этого французского деятеля идея о договоре дошла именно через этот великосветский канал.

Другой рассматриваемый нами автор – Шарль Луи де Монтескьё был высокообразованным человеком и, к тому же, потомственным дворянином-аристократом [17, p. 78]. Путешествуя по Европе (в том числе и по Англии), он также узнал о новом течении в политической мысли. Результатом стал выход его работы «О духе законов» в 1748 году, которая очень сильно пересекается с идеями о правовой основе государственного устройства и функционирования политических институтов, к которым тяготел Локк.

Несмотря на то, что французская трактовка общественного договора является вторичной по отношению к английской, это не значит, что она является менее важной, либо просто копирует идеи англичан. Общественный договор Жан-Жака Руссо – это совершенно новая концепция, которая, более того, вызывает ожесточённые споры между сторонниками той точки зрения, что утопичная (несколько даже платоновская) структура государства, предложенная Руссо – это основа для диктаторско-коллективистских режимов XX столетия и теми, кто говорит о Руссо, как о классическом авторе Просвещения, внёсшего свою лепту в развитие либеральной идеологии.

Трактовка понятия «общественный договор» в работах Жан-Жака Руссо и Шарля Луи де Монтескьё

Мы будем рассматривать идеи Монтескьё и Руссо в едином блоке как представителей французской философской школы XVIII века, несмотря на то, что личностный вклад авторов в политическую науку традиционно превалирует над признаками национальной философской школы. Начнём с работы Жан-Жака Руссо «Об общественном договоре».

Жан-Жак Руссо

Основанием для заключения общественного договора, как и у Гоббса и Локка, является неспособность отдельных человеческих единиц защитить себя поодиночке. Собственно говоря, для выполнения функции защиты создаётся единый механизм, который называется обществом. Люди объединяют свои силы в единую сумму, «которая могла бы преодолеть сопротивление, пустить эти силы в ход с помощью единого двигателя и заставить их действовать согласно» [5, c. 122].  Характерно, что согласно общественному договору каждый человек, находящийся в обществе, отчуждает свою свободу и права в пользу всей общины. Таким образом, ясно, что, как и в случае с трактовками Гоббса и Локка, тот союз, который появляется вследствие заключения договора, выполняет защитную функцию по отношению к каждому члену этого договора, и тем самым, отдав свою силу, права и свободу этому союзу, человек де-факто ничего не теряет: «Каждый из нас отдает свою личность и всю свою мощь под верховное руководство общей воли, и мы вместе принимаем каждого члена как нераздельную часть целого» [5, c. 145]. Итак, получившееся объединение выражает общую волю, которая в действительности является квинтэссенцией воли каждого. Важен и тот факт, что в такой коллективистской модели построения договора нет места для неповиновения общей воли: «если кто-нибудь откажется повиноваться общей воле, то он будет принужден всем политическим организмом» [5, c. 318]. Но, тем не менее, автор не отрицает возможности существования самостоятельной, даже противоположной общественной, воли отдельного индивида, что, как показывает предыдущий тезис, является не только деструктивным и неприемлемым в обществе, выражающим общую волю, но и опасным для самого непокорного члена договора: «Безусловность и естественная независимость его [отдельного индивида] существования могут побудить его рассматривать то, что он должен уделить общему делу, как добровольную дань, потеря которой будет менее вредна для других, чем взнос её тягостен для него» [5, c. 267].

Действительным отличием трактовки общественного договора по Руссо является понимание позиции суверена. В отличие от Гоббса и Локка, которые говорят о суверене, олицетворяемом абсолютным монархом, либо группой лиц (будь то аристократия, либо Парламент), Руссо говорит о народном суверенитете. Он пишет о том, что «суверенитет, будучи только осуществлением общей воли, не может никогда отчуждаться, и суверен, будучи не чем иным, как коллективным существом, может быть представлен только самим собой» [5, c. 169]. Иными словами, суверенная власть находится в руках тех, кто первоначально заключал договор, то есть, обычных людей, которые впоследствии не передают права на правление какой-то высшей инстанции, либо институту. При этом, говоря о власти суверена, Руссо скорее близок к Гоббсу, чем к Локку, ибо не разделяет исполнительную и законодательную власть, предпочитая, чтобы они обе находились в руках «народного суверена»: «права, которые считают частями этого суверенитета, все подчинены ему и предполагают существование верховной воли, выполнением велений которой и являются эти права» [5, c. 131]. Такое заключение вполне логично, поскольку существует лишь один суверен – народ, которые фактически не может делить на несколько ветвей власти или образовывать соподчиняющуюся иерархическую систему. Следовательно, наиболее эффективным в данном случае является единство полномочий, начиная от введения новых налогов и закачивания объявлением войны.

И всё же, нельзя не отметить тот факт, что суверен в понимании Руссо не является абсолютным доминантом, как в «Левиафане» Гоббса и обязан соблюдать те законы и нормы, которые заключены в общественном договоре: «Как бы ни была суверенная власть абсолютна, […] она не может все-таки переступить и не переступает границ общих соглашений» [5, c. 301].

Ещё одним важным пунктом, который отсылает нас к коллективистской модели, является тот факт, что Руссо проводит логическую цепочку, подтверждающую замкнутость всех созданных договором институтов и законов на каждом из индивидов, который участвовал в его составлении, а также настаивающую на общественной выгоде от соблюдения этих правил каждым из индивидов: «Обязательства, связывающие нас с общественным организмом, необходимы лишь потому, что они взаимны, и их природа такова, что выполняя их, нельзя работать для другого, не работая в то же время и для самого себя» [5, c. 97].

Наконец, перейдём к последнему важному пункту Ж.Ж. Руссо, касающемуся законодательной силы договора. Помимо традиционных принципов, относительно того, что закон должен отстаивать свободу и равенство граждан, Руссо вводит совершенно нового законодательного актора – общество: «Народ, подчиненный законам, должен быть и автором этих законов; только те, которые вступают в союз, должны регулировать его условия» [5, c. 293]. Таким образом, становится ясно, что в качестве законодателя (как мы отмечали выше) выступает само общество, заключающее договорю. Это коррелирует с тем пониманием всеобщей воли, не подчиняемой какому-либо авторитету, который выдвигается автором ещё в самом начале своего труда: «правильный путь, который она [воля] ищет, гарантировать её от увлечения волей отдельных лиц» [5, c. 55]. Наконец, подтверждая приверженность и схожесть взглядов Руссо со взглядами Локка, следует привести цитату, касающуюся основного закона, по которому живёт общество – Конституции: «Первая вещь, которую необходимо установить, - это здоровая и прочная конституция; и всегда следует более рассчитывать на силу, создаваемую хорошим правительством, чем на средства, доставляемые большой территорией» [5, c. 371].

 

Автор

Цель заключения общественного договора

Место суверена в системе общественного договора

Права граждан по общественному договору

Трактовка общественного договора

Томас Гоббс

Договор заключается для достижения одной общей цели – самосохранения.

Сам суверен, который впоследствии встаёт над всем обществом в этом договоре не участвует – ему просто передаётся часть прав всех людей по итогам заключения этого договора

Подданные свободны делать то, что не указывается в договоре с властью, то есть, что суверен обходит своим вниманием. Важно, что подданные свободны защищать свою жизнь даже в тех случаях, когда на неё посягают на законном основании, а также, что они не обязаны убивать себя или своих родственников или друзей по приказу суверена. Из этого следует, что у подданного есть формальная личная свобода выступать против режима, но на законных основаниях этот подданный будет сувереном наказан

Механическая (геометрическая)

Джон Локк

Договор заключается для того, чтобы выйти из «естественного состояния», и чтобы не допустить перехода этого состояния в «state of war» (состояние войны)

Суверен, как непосредственный участник этого договора, обязан соблюдать те законы и нормы, которые этим договором предусматриваются

Помимо традиционного права на распоряжение своей собственностью (и всех отношений, связанных с правом собственности), появляются предпосылки для развития политических прав. В случае, если человек или группа людей, находящихся у власти, превышает свои полномочия, нарушает принцип верховенства законодательной власти над исполнительной и начинает угнетать народ, люди могут выступить против этого режима

Правовая трактовка

Жан-Жак Руссо

Основанием для заключения общественного договора является неспособность отдельных человеческих единиц защитить себя поодиночке.

Суверен является участников договора и не может преступать законов и правил, которые в нём установлены. Тем не менее, суверенная власть стоит в позиции доминирования по отношению к гражданам и может заставлять их выполнять свои требования на основании того, что именно она обеспечивает безопасность всех жителей согласно общественному договору

Как гражданин человек приобретает возможность развиваться, облагораживаться, если не злоупотребляет новыми условиями жизни. Он получает гражданскую свободу (то есть, и гражданские права) и право собственности на все, чем он владеет

 

Коллективистская трактовка

Шарль Луи де Монтескьё

Отсутствует чёткая формулировка понятия «общественный договор»

В идеале суверен – это республиканское правительство  (в условиях демократии), при котором политические институты функционируют на основе закона и права. Также власть в этом случае разделена на исполнительную, законодательную и судебную

Свобода человека заключается главным образом в том, чтобы его не принуждали совершать действия, которые закон ему не предписывает

Правовая трактовка (расширенная версия трактовки Дж. Локка)

Попытка дать ответ на замечания критиков Руссо

Перейдём к тем пунктам, которые берут на вооружение критики, говоря о Руссо в тонах теорий авторитаризма и тоталитаризма. Мы говорим сразу о нескольких положениях этого мыслителя.  

Прежде всего, следует обратить внимание на следующую фразу: «Общественный договор имеет целью сохранение договаривающихся. Кто одобряет цель, тот одобряет и средства, ведущие к цели, а эти средства связаны, безусловно, с некоторым риском, даже с некоторыми потерями» [5, c. 111]. Разумеется, она выглядит несколько двусмысленно, а её трактовка может быть осуществлена в позитивистских терминах – «цель оправдывает средство», что вполне ярко проявило себя в идеологии и политике Третьего рейха. Тем не менее, ничего нового это положение нам не говорит. Как и в теориях Гоббса и Локка, общественный договор – это система защиты от внешней угрозы безопасности и собственности граждан. Средством же для достижения этой цели является исключительно правовая деятельность общества, при которой наказанию подлежат лишь те лица, которые нарушают общие для всех правила поведения и устоявшиеся нормы, законы.

Мы подошли ко второму аргументу критиков Руссо, который говорит о невозможности противостояния власти со стороны граждан и фактически деспотическому существовании и функционировании политических институтов. Такой вывод действительно можно сделать на основании описания положения человека, который преступил закон общества: «В этом случае сохранность государства становится несовместимой с сохранностью преступника; необходимо, чтобы один из них погиб» [5, c. 344]. Санкции за нарушение закона при этом является вполне прозаичными: преступника казнят как врага, а не как гражданина, а в качестве доказательства правонарушения служит судебный процесс. Вторым вариантом является изгнание гражданина из общества по примеру древнегреческих полисов. Действительно, эти строки наводят на мысль о фасадности той системы права, на которой держится общество Руссо. Но снова мы должны вернуться к основному тезису: сувереном (или представителем государственной власти) является сам народ, а не одно лицо, либо группа лиц. Следовательно, в идеальном и логически выверенном государстве Руссо человек, выступающий против общественных законов, действительно выступает против всего общества, а не против интересов отдельного лица, либо правительственной клики. Именно поэтому такие жестокие наказания могут быть оправданны. Во-вторых, если мы вспомним, какие наказания предусмотрены выступающим против государственной машины гражданам в «Левиафане» Гоббса, а также о войне граждан против несправедливой власти в «Двух трактатах о правлении» Локка, то мы поймём, что идеи Руссо фактически ничем не выделяются из линии рассуждений родоначальников теории общественного договора.

Шарль Луи де Монтескьё

Заговорив о законах, мы не можем обойти вниманием работу Шарля Луи де Монтескьё «О духе законов», которая раскрывает те принципы политического управления (например, верховенство права и принцип разделения властей), которые превалируют в большинстве стран современного мира. Мы не будем останавливаться на понимании причин и процедуры заключения общественного договора по Монтескьё, поскольку это понятие в принципе не освещается автором. Стоит лишь отметить, что «как только люди соединяются в общество, они утрачивают сознание своей слабости — равенство исчезает, и начинается война» [4, c. 164]. При осознании своей силы отдельными гражданами, обществами и государствами, возникают законы – гражданские и международные, которые регламентируют и регулируют взаимоотношения между враждующими субъектами.

В отличие от Руссо, Монтескьё придерживается традиционного взгляда на личность суверена, говоря о существовании деспотий, республик и монархий, где в качестве суверена выступает либо самодержец, либо собрание властителей. Если в республике верховная власть принадлежит всему народу, то это называется демократией, в случае же, когда верховная власть находится в руках лишь части народа, то такое правление является аристократией [4, c. 178]. Соответственно, характерным фактом является то, что в деспотиях движущим механизмом, призванным обеспечить функционирование государства является страх (перед наказанием высшей инстанции), в монархиях – честь, основанная на традициях дворянства, а в республиках – честь, которая интерпретируется как «любовь к законам и отечеству — любовь, требующую постоянного предпочтения общественного блага личному, которая лежит в основании всех частных добродетелей» [4, c. 179]. Иными словами, по мнению Монтескьё именно республики (а в особенности демократии) являются примером функционирования политических институтов на основе закона и права.

Перейдём к основному принципу Монтескьё – разделению властей на исполнительную, законодательную и судебную. В действительности, если мы обратимся к Джону Локку, то даже у него не найдём такого чёткого разделения, именно поэтому Шарль Луи де Монтескьё по праву носит имя основоположника системы разделения властей. Он говорит о том, что «в каждом государстве есть три рода власти: власть законодательная, власть исполнительная, ведающая вопросами международного права, и власть исполнительная, ведающая вопросами права гражданского. Последнюю власть можно назвать судебной, а вторую — просто исполнительной властью государства» [4, c. 612]. Совершенно недопустимо, чтобы власти законодательная и исполнительная были соединены в одном лице или учреждении, поскольку свободы в данном случае не предвидится, ибо, монарх, либо сенат «станут создавать тиранические законы для того, чтобы так же тиранически применять их» [4, c. 316]. Диссонанс возникнет и в том случае, если судебная власть не будет отделена от законодательной и исполнительной. В случае соединения судебной власти с законодательной, «жизнь и свобода гражданина окажутся во власти произвола, ибо судья будет законодателем» [4, c. 321]. Если же судебная власть будет соединена с исполнительной, то «судья получает возможность стать угнетателем» [4, c. 321]. Это вполне подтверждается множественными историческими примерами (у Монтескьё – это Османская империя), когда государи, желающие единоличной тирании, объединяли в своих руках все ветви власти.

Наконец, отметим ещё один важный момент, который выделяет автор: он касается личной свободы человека. «Свобода человека заключается главным образом в том, чтобы его не принуждали совершать действия, которые закон ему не предписывает» [4, c. 315]. Как мы видим, эта мысль пересекается с основополагающим тезисом Локка об ограничении полномочий правительства по отношению гражданам, то есть, иными словами, говорит о верховенстве закона в отношениях власть-граждане. Как мы помним, данный тезис не соотносится с абсолютной властью государства-Левиафана Гоббса, а также скорее продолжает и развивает мысль Руссо о подчинении гражданина общественным законам.

Заключение

Теория общественного договора по-прежнему продолжает вызывать ожесточённые споры в политологической среде. Как мы могли заметить в процессе анализа, даже у философов-основателей этого концепта существовали серьёзные разногласия в трактовке значения и роли акторов (как властвующих, так и подчиняющихся), участвующих в составлении и осуществлении договора между людьми. И всё же, на наш взгляд, можно выделить несколько измерений, по которым можно оценивать развитие философской мысли в этом направлении.

Первое измерение. Родоначальниками общественного договора были англичане Томас Гоббс и Джон Локк, чьи идеи впоследствии были взяты за основу и развиты представителями французской философской школы – Шарлем Луи де Монтескьё и Жан-Жаком Руссо.

Второе измерение. Наблюдается некоторая преемственность идей: Томас Гоббс – Жан-Жак Руссо, Джон Локк – Шарль Луи де Монтескьё. Первая пара авторов склоняется к коллективистскому типу общества, возникающему в результате заключения договора, который характеризуется объединением всех властных полномочий в одних руках, резким реагированием на нарушение индивидами законов, установленных обществом (нарушение трактуется как непосредственная угроза всему общественному организму), а, в сущности, имеющий целью защитить всех индивидов от внешней угрозы. Вторая пара мыслителей склоняется к правовому пониманию возникшего в результате заключения договора общества, которое характеризуется верховенством права, подотчётностью суверена перед гражданами и уважением и защитой права частной собственности.

Разумеется, мы не можем делать основополагающих выводов относительно того, что на Руссо наибольшее влияние оказала работа Гоббса (с учётом известной малообразованности этого автора [2, c. 13]), а на Монтескьё – работа Локка (с учётом его образованности, тяги к чтению и интересу к новым течениям в философской науке). Каждый автор, чьи мысли мы кратко рассмотрели, выступает как отдельный интеллектуальная фабрика мысли, и мы, скорее всего, не можем говорить о них как о представителях английской и французской философских школ в традиционном понимании, а, следовательно, не можем делать чёткие выводы о том, какая из этих школ оказала наибольшее влияние на другую в XVII-XVIII веках. Тем не менее, нам удалось провести некоторые параллели, схожие и различные мысли, заключённые в работах «Левиафан», «Два трактата о правлении», «О духе законов» и «Об общественном договоре». 

Библиографический список:

1. Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского. - М.: Мысль, 2001. - 875 с.
2. Дворцов А. Т. Жан Жак Руссо. - М.: Наука, 1980. – 112 с.
3. Локк Дж. Сочинения: В 3 т. - М.: Мысль, 1988. - С. 137–405.
4. Монтескье Ш. Избранные произведения. В 2-х томах. - М., 1955. – 799 с.
5. Руссо Ж.Ж. Об общественном договоре. - М.: КАНОН-пресс, 1998. - 416 с.
6. Хилл К. Английская революция. - М.: Изд-во «Иностранная лит-ра», 1947. – 129 с.
7. Shklar J. Montesquieu. - NY: Oxford University Press, 1989. – 136 p.




Рецензии:

28.04.2014, 21:14 Дедюлина Марина Анатольевна
Рецензия: Пока Ваша работа похожа на учебное пособие. Проведите сравнительный анализ вышеперечисленных концепций, выделив общие проблемы. Обратите особое внимание на анализ вышеперечисленных концепций современными правоведами и политологами.

24.08.2014, 9:43 Шаргородская Наталья Леонидовна
Рецензия: В статье отсутствует название таблицы.



Комментарии пользователей:

Оставить комментарий


 
 

Вверх