Публикация научных статей.
Вход на сайт
E-mail:
Пароль:
Запомнить
Регистрация/
Забыли пароль?
Международный научно-исследовательский журнал публикации ВАК
Научные направления
Поделиться:
Статья опубликована в №13 (сентябрь) 2014
Разделы: Социология
Размещена 26.09.2014. Последняя правка: 26.09.2014.

Креативные пространства: возможности социальной интеграции и практики социального исключения

Юхно Ирина Викторовна

СПбГУ, факультет социологии

магистрант

Научный руководитель: Хохлова Анисья Михайловн, кандидат социологических наук, Санкт-Петербургский Государственный Университет


Аннотация:
Одной из наиболее актуальных тем, связанных с конструированием публичного социального пространства города, в последнее время является креативность как фактор успешного развития городов и их «климата», а также как ресурс формирования позитивного имиджа городской инфраструктуры, стимулирующий финансовые инвестиции в благоустройство районов и привлекающий новые интеллектуальные ресурсы. В последние несколько лет на месте закрывшихся или переместившихся в другие районы промышленных центров, начали развиваться креативные пространства, ставшие воплощением идеи «креативного города». Креативные пространства стали примером решения проблемы депрессивных районов и способ реконструкции нерентабельных промышленных зон. Однако, часто, как в западной, так и в российской практике интересы «креативного класса» не совпадают с интересами других социальных групп, и вопрос о возможности влияния и регулирования городских планов развития решается в пользу первых. В результате этого выстраиваются новые социал


Abstract:
Abstract: One of the most actual questions of constructing public social spaces in the city is the role of creativity in successful urban developing and it «climate» and as a resource for constructing a positive image of cities infrastructure that stimulate financial investment for improving areas and attract new intellectual resources. In the last few years at the site of the closed or moved to other areas industrial centers began to develop creative spaces that directly have realized idea of «creative city». Creative spaces became an example how to solve the problem of depressed regions and reconstruct unprofitable industrial zones. But often, both in european and russian practice interests of «creative class» does not coincide with interests of other social groups, and the possibility of influence and control of urban development plans is solved in favor of the first. As the result appear new social boundaries for social exception to the less privileged classes, which leads to desta


Ключевые слова:
креативные пространства; социальная интеграция; социальное исключение; публичные места; символическое производство

Keywords:
creative spaces; social integration; social exclusion; public sphere; symbolic economy


УДК: 301+303.642.022

Вторая половина XX в. характеризуется упадком целых индустриальных кластеров Северной  Америки и Европы, в результате чего в городах, где крупные производственные комплексы представляли собой ресурс социально-экономического развития, остро встал вопрос о поиске новых рабочих мест и нового источника самоидентификации. Одним из решений для возрождения «умирающих» индустриальных центров стала реорганизация бывших производственных помещений в различного рода креативные пространства. Мощные промышленные кластеры превратились в аттракционы развлечений, туризма и прибежища креативных индустрий: цеха стали площадками для арт-центров и проведения концертов и выставок. В городах некогда крупнейшего в Европе угольно-металлургического кластера в немецком Руре проходят музыкальные фестивали и развивается киноиндустрия. Город Эмшер-Парк, в котором располагался крупнейший в сталелитейный комбинат, сегодня – город-музей световой рекламы[4, C. 146].

Упадок западных индустриальных городов требовал поиска новых ресурсов развития, что стимулировало становление современного креативного города, в котором основной экономической силой является, по мысли Р. Флориды[9], креативный класс. Фактически, креативный класс представляет собой группу творчески ориентированных профессионалов, стремящихся жить и работать на творчески организованных площадках. Именно представители креативного класса смело обживают вчерашние заводы и фабрики, превращая их в места бурлящей активности, полигоны для совместного генерирования идей и общественные пространства. Особенность креативного класса заключается в его неоднородности, поскольку креативные профессионалы являются представителями разных творческих и наукоёмких профессий, но принципиально важным для всех них является способность генерации новых жизнеспособных бизнес-идей, являющихся синтезом творчества, высоких технологий, моды и культуры. С другой стороны, креативный класс составляют не только креативные предприниматели и представители свободных профессий, но и соответствующие потребители этих продвинутых идей.

«Сами креативные профессионалы, в свою очередь, не просто концентрируются там, где требуется рабочая сила. Они живут там, где им нравится, и предпочитают центры творческой активности. Креативность всегда цвела пышным цветом в определенных местах — от классических Афин и Рима до Флоренции эпохи Медичи и елизаветинского Лондона и вплоть до Гринвич-Вилидж и района залива Сан-Франциско. Как отметила давным-давно великая урбанистка Джейн Джейкобс, успехом пользуются места многомерные и неоднородные — они не обслуживают какую-либо одну промышленность или единственную демографическую группу; их отличает обилие творческих стимулов и креативное взаимодействие. В своей консультационной практике я часто объясняю ведущим политикам и бизнесменам, что месту необходим человеческий климат — или креативный климат — наравне с благоприятными условиями для бизнеса»[9, C. 5].

Таким образом, по мысли Р. Флориды, для обеспечения жизнедеятельности креативного города необходимо стимулировать создание специфических пространств для концентрации в них креативных профессионалов и их посредников, способствующих развитию инновационных идей и технологий. Если же город не способен аккумулировать в своих границах достаточное число креативных пространств, он неизбежно теряет самую активную, способную, стремящуюся к развитию часть населения. Таланты, стремящиеся к росту и самореализации, всегда устремляются туда, где могут получить максимальное развитие и признание. Более того, креативная городская среда также является средством производства: когда человек попадает в информационно обогащенную среду креативного города, его собственная креативность и интеллектуальные способности вырастают. Именно поэтому в свое время поэты, ищущие успеха, стремились в Париж, архитекторы и художники – во Флоренцию, композиторы – в Вену и т.д.

И сегодня тенденция, появившаяся веками ранее, превратилась в идеологию развития современных постиндустриальных городов, где наиболее ценным ресурсом признан человек и его способности. Поэтому в современных условиях различные варианты территориальной локализации для производства и потребления новых продуктов, идей, эмоций связываются в некоторую типологию креативных пространств, где к уже традиционным кварталам, кластерам и лофтам подключаются все новые единицы, вроде арт-фабрик, арт-заповедников и зон коворкинга.

Под креативными пространствами будем понимать, прежде всего, социокультурную среду взаимодействия, объединяющую сообщества творчески-ориентированных специалистов, производящие креативный контент и новые символические образы. Это многофункциональная площадка, позволяющая аккумулировать на своей территории разнообразные культурные, бизнес, образовательные, релакс и рабочие площадки, культивируя многообразие коммуникативных практик и культурных паттернов. Так, креативным считается «снабженное соответствующей организационной структурой пространство, обеспечивающее концентрацию креативных процессов и плотность коммуникации между их участниками, при которой возникает синергетический эффект»[8]. В широком смысле это новая форма социокультурных коммуникаций, позволяющая переосмыслить городское индустриальное наследие, соединяя динамику бизнес-процессов и потенциал креативных профессионалов и их посредников.

Подобные модели пространственной организации возникли еще в конце прошлого века в Америке и Европе. В последние годы проблема стимулирования креативности в обществе, в частности, посредством конструирования креативных пространств, коснулась и России. В настоящее время в Москве функционируют «Винзавод», «Даниловская мануфактура», «Flacon», «Красный октябрь», «ArtPlay» и т. д.; в Петербурге – «Ткачи», «Этажи», «Пушкинская, 10», «Rizzordi Art Foundation», «Звездочка», «Красный треугольник», «Факел».

Уникальная идентичность креативных пространств повышается за счет определенных форм использования этих пространств, связывающих культуру и потребительские практики. Успех конструируемых здесь актуальных смыслов, которые становятся востребованными современным капиталистическим рынком, обусловлен вкладом креативных специалистов, сумевших совместить авангард и деликатное отношение к историческому наследию. Символический капитал, продуцируемый творческими профессионалами, конвертируется в экономический, становясь весьма привлекательным для бизнес-структур. В результате конструируемое креативным классом пространство превращается из арены культурного производства в площадку экономического производства[10, C. 188].

В результате городское пространство оживляется за счет строительства современных многофункциональных культурных центров с публичными функциями, ориентированных на развитие сектора услуг и популяризацию малого предпринимательства. Именно поэтому в постиндустриальном городе главным объектом градостроительной политики становятся общественные пространства. Следуя традиции Л. Лофланд, под общественными пространствами мы будем понимать пространства, отвечающие таким условиям публичной жизни, как разнообразие, открытость, общедоступность[12].

Оценивая с точки зрения данных критериев креативные пространства, следует отметить, что для представителей креативного класса они, прежде всего, представляют собой среду, транслирующую идеи свободного взаимодействия, толерантности к «инаковым» формам самопрезентации и поведения. По утверждению Р. Флориды, логика символической экономики постиндустриальных городов трансформировала современные публичные пространства до пространств потребления, где основными источниками привлекательности и экономической эффективности выступают разнообразие и непосредственность, позволившие городу «втянуть в свою орбиту таланты различных групп эксцентриков и нонконформистов, прежде исключенных из его экономики»[9, C. 7] и сосредоточить в самом центре прогрессивной социально-экономической жизни тех, кто ранее считались маргиналами и были исключены из общественной деятельности. Сегодня они, как носители новых культурных ценностей, выраженных в стремлении к индивидуализации и самовыражению, к поиску нетривиального насыщенного социального опыта, преимущественно сосредотачиваются в городских публичных пространствах, располагающих достаточным разнообразием коммуникативных, профессиональных, культурных и досуговых практик.

Кроме того, многочисленные неоднородные городские сообщества, постоянно сталкивающиеся с культурным разнообразием и новыми формами коммуникативной активности, «формируют особые публики, способные и готовые воспринимать креативные идеи извне и самим включаться в творческую коммуникацию»[10, C. 187].

Открытость, доступность и терпимость, транслируемые городскими публичными площадками, предоставляют также возможности конструирования новых идентичностей и культурных альтернатив, наличие низких входных барьеров для различных людей и групп, что предполагает включение в общественную жизнь не только традиционного слоя городских жителей, но и «аутсайдеров-новаторов»: мигрантов, гомосексуалов, богемной элиты и т.д. Поэтому публичные места, где возможно столкновение различных идей, инициатив, интерпретаций, где встречаются незнакомцы с различным культурным опытом, различными ценностными идеалами, вкусовыми предпочтениями[2], становятся мощным ресурсом производства креативности. Культура постмодерна, определяющая себя через отрицание принципов общества модерна: стандартизация, универсализация, рационализм, - делает ставку на неоднородности, игровом переосмыслении реальности, театральности, местной специфике, уникальности. Общедоступность, открытость таких публичных площадок, как креативные пространства, означает также, что во всем многообразии потенциальных публик встречаются люди с различным культурным и социальным капиталом, по разному воспринимающие и оценивающие креативные инициативы творческих специалистов, экспонирующих свои продукты широким группам.

Однако данные критерии, с которыми связывают конвенциональное понимание публичных пространств, все реже отвечают реалиям постиндустриальных городов, подверженных тотальной коммерциализации. В свете этой тенденции публичные пространства все чаще присваиваются бизнесом и крупными корпорациями, которые редуцируют городские общественные пространства до площадок потребления, извлекая от их функционирования частную выгоду в виде коммерческой прибыли[13, C. 35-37].

Рассматривая описанные выше критерии в контексте коммерциализации публичных пространств и приватизации их бизнес-элитами стоит отметить, что по мере трансформации креативных пространств в пространства потребления, где превалируют потребительские, а не культурные и коммуникативные практики, предполагаемое в них разнообразие сводится до разнообразия публик готовых и имеющих возможность практиковать наличный тип потребления. Как следствие, открытость и общедоступность, необходимые для поддержания городской публичной жизни, также подменяются требованиям соответствия новым культурным и потребительским стандартам, продуцируемым креативными инноваторами. В итоге в конвенциональном смысле открытые публичные пространства современных городов  подменяются «полупубличными» местами[6].

Конечно, нельзя назвать это совершенно новой тенденцией, поскольку «полуприватизированные» публичные места существовали всегда, например, стадионы, куда открыт доступ только публикам, разделяющим определенные интересы и т.д. Однако сегодня значимость вкусовых предпочтений при конструировании публичных пространств дополняется финансовым барьером, поскольку доступ в них также ограничен по принципу дохода и типа потребления. Креативные пространства в этом смысле, редуцировавшие свою социальную и культурную миссию, начинают функционировать как коммерческие центры, имеющие владельцев и администрацию, которые осуществляют формальный контроль над этим площадками, ограничивая по необходимости доступ нежелательных публик.

Анализируя современные урбанистические тенденции Р. Сеннет[7, C. 299] и позже З. Бауман[1] описывают публичные пространства постиндустриальных городов как номинально общественные, поскольку, не являясь приватными или приватизированными, они в действительности лишены важного для общественного пространства качества – публичной культуры. Так, например, торговые центры, развлекательные площадки не ориентированы на создание культуры общения и взаимодействия различных групп и людей, что является неотъемлемым условием конструирования общественной сферы.

Рассматривая креативные пространства в контексте данного тезиса, отметим, что в отличие от описанных Р. Сеннетом и З. Бауманом номинальных общественных пространств, лишенных публичной культуры, творческие пространства, напротив, культивируют плодотворную коммуникативную среду, позволяя различным публикам, встречающимся здесь, обмениваться идеями, создавать сети актуального опыта, профессиональные сообщества и т.д.

Таким образом, креативные пространства как публичные общедоступные места, несмотря на трансляцию идей разнообразия и толерантности, несмотря на возможности взаимодействия незнакомцев, скорее становятся полубличными, поскольку сам концепт креативности, заявленный как мощный фильтр, ограничивает доступ в эти места любого, кто таковым критерием не обладает. С другой стороны, коммерциализация творческих площадок также сужает круг потенциальных участников взаимодействия и публик, способных делиться своим творческим опытом и обмениваться креативными идеями. Приватизация креативных пространств бизнес-элитами приводит также к тому, что работавшие здесь некогда креативные специалисты, не способные принести своим инвесторам своевременной прибыли, вытесняются за пределы этих площадок, попадая снова в группу маргинализированных. Логика позднего капитализма, делающая ставку на то, что Ш. Зукин называет «капитализацией посредством культуры»[13], позволяет включать в свою орбиту тех, кто способен производить новые культурные модусы и смыслы, и снова исключает их, если эти символические системы уже не актуальны.

Кроме того, рост символической значимости места посредством конструирования в депрессивных районах различного рода креативных пространств приводит к концентрации на реконструированных территориях не только креативных практик, но также представителей креативных сообществ, инвесторов и бизнесменов, в результате чего местные жители, вынуждены покидать ревитализированные кварталы вместе с тем, как дорожает жилье, повышаются цены на потребительские товары, увеличиваются арендная ставка и квартплата[5]. С другой стороны, креативные специалисты: художники, арзитекторы, дизайнеры и т.д., - имеющие возможность коммуницировать с  администрациями и бизнес-элитами облагораживаемых территорий, могут транслировать идеологические ценности, политические и экономические предпочтения, размещая в депрессивных местах свои произведения[10, C. 186]. «С этой точки зрения новые арт-объекты отторгаются множеством горожан по той причине, что они воспринимаются как покушение на мифологизированное прошлое и одновременно как образы отчужденной действительности, как порождение опасных социальных практик, как знаки доминирования не принятых коллективным сознанием новых элит»[3, C. 61]. В результате местные жители вынуждены формировать альтернативные пространственные тактики, соглашаясь с новыми трансформациями или исключая их из своих повседневных практик (игнорируя либо уничтожая). При этом вопрос относительно того, что происходит с теми, кто жил в этих неблагополучных районах до того, как их оккупировали креативные профессионалы, не говоря уже о том, что с ними стало после того, как креативные индустрии уступили свое место бизнес-структурам, все чаще остается где-то на периферии или даже вне дискурса креативной экономики.

Поэтому современная практика конструирования креативных пространств в самом широком смысле представляет собой грамотную стратегию манипулирования общественными паттернами взаимодействия и служит примером властного распределения сил в современном мире.

Помимо выше сказанного, для анализа и проверки данной идеи был проведен качественный контент-анализ. В качестве документов использовались лекции ведущих урбанистов современности и идеологов креативных теорий (лекции Дж. Хокинса, Т.Флеминга, Р. Флориды и т.д.), семинары посвященные развитию креативных пространств, поскольку в рамках таких встреч можно наглядно наблюдать столкновение различных дискурсов, а также официальные страницы петербургских креативных пространств «Ткачи» и «Этажи» ВКонтакте. Результаты аналитической работы представлены на рис. 1.

Рисунок 1: Формирование дискурса креативных пространств

На схеме показано, как выстраивается дискурс креативных пространств в различных источниках и как на уровне социальных практик дискурс интеграции в результате подменяется дискурсом социальным исключением.

Так, с точки зрения экономической рентабельности, креативные пространства не приносящие их инвесторам сиюминутной выгоды, коммерциализируются и отдают свои площадки для финансово наиболее выгодных проектов, а не тех, которые предоставляют больший интерес для публики и их создателей. С точки зрения городского планирования и местных администраций, конструирование креативных пространств приветствуется и даже поощряется в ряде стран, поскольку это приводит к джентрификации районов и повышению их коммерческой ценности. На уровне же теоретический дискуссий такого рода проекты принципиально важны, поскольку позволяют создать условия для интеграции в едином поле различных социальных групп и сконцентрировать в узком пространстве богатое разнообразие социальных практик. Однако ключевую роль в данной дискуссии занимает креативный класс или, по крайней мере, представители интеллектуальной и творческого  круга, что отсылает нас к элитизации теории и вычленении из этого дискурса современного идеологического конструкта – креативный класс. Идеологическое доминирование одних немногочисленных представителей населения заставляет социальных ученых обращаться к проблеме социального исключения, возникающего на фоне популяризации теорий креативного города и креативного класса.

Одним из последствий привилегированного положения представителей креативного класса становится джентрификация депрессивных районов, предполагающая в целом позитивные изменения - общее благоустройство и облагораживание территорий. Однако, соглашаясь с замечанием П. Бурдье, любая эстетика, любое искусство подразумевает также отношения власти: «эстетика может быть – и почти всегда является – средством проведения границ и социального исключения»[11; 6]. Поэтому сегодня низкостатусные социальные группы вытесняются за пределы символически значимых креативных пространств, либо изолируются внутри ревитализированных районов, лишаясь доступа к сконцентрированным в них новым материальным и символическим благам.

С другой стороны, синтез политической, бизнес и урбанистической риторики приводит к тому, что посредством быстрого решения городских вопросов, в публичном дискурсе сопровождаемого риторикой «развития города» и «интеграции» различных групп (Ч. Лэндри, Р. Флорида) происходит не решение актуальных проблем, а попытки создать механизмы сосуществавания с данными проблемами.

Поэтому обнаруживаемые вокруг идеи конструирования креативных пространств дискурсы исключения и элитизма становятся причиной скептического и критического отношения к концепции «креативных пространств», развивавшейся как стратегия социального взаимодействия различных групп в рамках неоднородной городской среды.

Таким образом, на сегодняшний день социальная миссия креативных пространств, к которой аппелируют теоретики креативного города, создатели и инвесторы данных площадок, не оправдывает себя. В более широком смысле, борьба дискурсов «интеграция»/ «исключение» предстает как борьба за принципы структурирования современной социально-политической системы общества.

Библиографический список:

1. Бауман З. Текучая современность. СПб.:Питер, 2008.
2. Джекобс Д. Смерть и жизнь больших американских городов. М.: Новое издательство, 2011.
3. Лейбович О. Л. Символическое пространство большого города. Вестник Пермского научного центра. 2012, №2. С.56-62.
4. Лэндри Ч. Креативный город. М.: Издательский дом «Классика-ХХI», 2011.
5. Макарова К. Постиндустриализм, джентрификация и трансформация городского пространства в современной Москве. Неприкосновенный запас: дебаты о политике и культуре. 2010. № 2 (70). [Электронный ресурс] (URL: http://magazines.russ.ru/nz/2010/2/ma25-pr.html).
6. Паченков О. Публичное пространство города перед лицом вызовов современности: мобильность и «злоупотребление публичностью». НЛО. 2012. № 117. [Электронный ресурс] (URL: http://magazines.russ.ru/nlo/2012/117/p33-pr.html).
7. Сеннет Р. Падение публичного человека. М.:Логос, 2002.
8. Стеклова И.А., Рагужина О.И. Архитектокника креативного пространства: лофты. Архитектон, № 45 Март 2014. [Электронный ресурс] (URL: http://archvuz.ru/2014_1/7).
9. Флорида Р. Креативный класс: люди, которые меняют будущее. М.: Издательский дом «Классика-XXI», 2005.
10. Хохлова А. Городские публичные места как площадки культурного производства и потребления. Журнал социологии и социальной антропологии. 2011. Т. 14. № 5. С. 182-191.
11. Bourdieu P. Distinction: A social critique of the judgement of taste / Tr. by R. Nice. Cambridge; MA: Harvard University Press, 1984.
12. Lofland, Lynn. The Public Realm: Exploring the City’s Quintessential Territory. New York,1998.
13. Zukin S. The Culture of Cities. London: Blackwell, 1995.




Рецензии:

29.09.2014, 20:12 Клинков Георгий Тодоров
Рецензия: Идея "креативного города" имеет прежде всего урбанизационный характер.Архитектоника современного города ушла далеко за траниц классических схем и взглядов.Прагматизм доминирует.Потому что дизайн внутренного пространство жилья не отвечает екстериорных ожидании.Рекомендуется к публикации.Основания: 1.Ракурс контекста в нужном направлении. 2.Философия человека по отношению собственного дома показана деликатно и едновременно с етим категорически. 3.Креативность прежде всего стремеж утилизации динамичного социума человека.Успех

22.10.2014, 0:24 Оганян Карина Каджиковна
Рецензия: Статья актуальна, представляет особый интерес в контексте направления Социология города. Считаю проблемы, затронутые и рассматриваемые в статье автором берспективными и многоплановыми. Статья может быть рекомендована к публикации.



Комментарии пользователей:

Оставить комментарий


 
 

Вверх