Публикация научных статей.
Вход на сайт
E-mail:
Пароль:
Запомнить
Регистрация/
Забыли пароль?
Международный научно-исследовательский журнал публикации ВАК
Научные направления
Поделиться:
Статья опубликована в №20 (апрель) 2015
Разделы: Лингвистика
Размещена 09.04.2015. Последняя правка: 11.04.2015.

АНТОНИМИЯ И ЕЕ ХУДОЖЕСТВЕННО-ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ В МОРДОВСКИХ ЯЗЫКАХ

Водясова Любовь Петровна

доктор филологических наук, профессор

ФГБОУ ВПО "Мордовский государственный педагогический институт имени М.Е. Евсевьева"

профессор

Антонова Оксана Николаевна студентка филологического факультета


Аннотация:
В статье анализируется такая языковая универсалия, как антонимия. На материале мордовских языков антонимы рассматриваются как показатель системности лексики и средство выражения эмотивности художественного текста.


Abstract:
This article analyzes the linguistic universal as antonyms. Opposites are treated as a measure of consistency of vocabulary and expressions of emotionality of the literary text.


Ключевые слова:
антонимы; языковая универсалия; антонимические блоки; текст; контекст; эмотивность текста.

Keywords:
antonyms; language universals; antonymous blocks; text; context; text emotivity


УДК 811.511

Работа проводилась при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта «
Эмотивность текста как отражение эмоционального мира человека и способы ее репрезентации в мордовских языках»
(проект 15-14-13004).

Антонимия – один из ярчайших показателей системности лексики, упорядочиваемой в разных направлениях отношениями противоположности слов по их семантическим свойствам. Она включает в себя слова, обозначающие противоположные полюса одного качества, контрастные явления и предметы.

Антонимия является мощным средством для антитезных противопоставлений большой художественной выразительности, а универсальный характер позволяет использовать ее в качестве метаязыка для описания различных лексических фактов.

Универсальный характер антонимии (антонимы – одна из языковых универсалий) определяется тем, что она свойственна всем языкам, а языковые единицы обнаруживают принципиально общую структуру противоположных значений и большое сходство в структурной и семантической классификации антонимов: рус:  друг – враг, хороший – плохой, хорошо – плохо, близко – далеко;морд.-эрз.: ялга – ят «друг – враг», ашо – раужо «белый – черный», васоло маласо «далеко – близко»; морд.-мокш.: акша равжа «белый – черный», види кержи «правый левый», сери – алня «высокий низкий»; англ.: дау night «день – ночь»; итал.: расе querтa «мир война»; турец.: olumlu menfi «положительный отрицательный»; испан.: pobre – rico «бедный – богатый» и т.д.). 

К постановке проблемы синонимо-антонимических отношений лингвистическая мысль подошла лишь в конце 60-х гг. ХХ в. Ранее эта проблема в теоретическом плане не ставилась, поскольку синонимия и антонимия изучались не системно, неравномерно, при этом синонимы, в отличие от антонимов, разрабатывались гораздо полнее. Главной причиной подобного положения, по мнению ряда исследователей, следует считать тот факт, что антонимия рассматривалась преимущественно «как отношение, дополнительное к синонимии» [6, с. 485]. То обстоятельство, что взаимоотношения синонимов и антонимов основаны не на принципе субординации, а на принципе координации, учитывалось в недостаточной степени.

Самостоятельное и систематическое изучение антонимов, которые, наравне с синонимами, занимают в лексической системе языка вовсе не подчиненное место, коренным образом изменило устоявшуюся традицию, как в лингвистической теории, так и в лексикографической практике. Это нашло свое отражение в ряде исследований, рассматривающих антонимию с различных позиций. Наиболее полно проблема нашла отражение в публикациях Л.А. Введенской (1971) и Л.А. Новикова (1966, 1973, 1982). Определенный вклад в изучение антонимии внесли В.А. Иванова (1977, 1982), А.А. Киреев (1954), В.Н. Комиссаров (1957), М. Р. Львов (1970, 1985), Л.Ю. Максимов (1958), Э. И. Родичева (1968), А.А. Уфимцева (1961, 1968, 1986) и др.

Современные исследования антонимии и антонимических отношений характеризуются постоянным поиском приемов, позволяющих сделать их анализ наиболее более эффективным. Наблюдается определенное смещение акцентов от общеязыкового плана к конкретно-речевому воплощению антонимии. Исходя из этого,  расширяется предметная область исследований. Учеными анализируются конкретные антонимические ряды, их функциональные свойства; антонимия начинает рассматриваться в связи с такими явлениями, как синонимия, полисемия, с выходом в более крупные семантические объединения (синонимо-антонимические блоки). Круг вопросов, вовлекаемых в область исследования, постоянно расширяется. В изучении антонимии открываются все новые и новые перспективы.

С сожалением мы должны констатировать, что в мордовском языкознании проблема антонимии до настоящего времени остается не вполне разработанной. Антонимы не становились предметом специального монографического изучения. Объектом анализа являлись лишь отдельные языковые единицы, способные вступать в антонимические отношения.

Наиболее подробный анализ явления антонимии сделан в учебном пособии для вуза «Лексикология современных мордовских языков», изданном  еще в 1983 г. учеными Мордовского университета под редакцией профессора Д.В. Цыганкина [7].  Далее антонимы становились предметом исследования при изучении каких-либо языковых единиц, способных вступать в антонимические отношения. Так, например, Р.С. Ширманкина в своей кандидатской диссертации «Фразеология мордовских языков» уделяет внимание рассмотрению антонимических отношений между   фразеологическими единицами (ФЕ) [12].  По ее мнению, «в мордовских языках распространены разнообразные пары антонимических ФЕ, в основе которых лежат символические жесты противоположного характера». В качестве примера она приводит следующие антонимические пары: морд.-эрз. нолдамс сельметь, морд.-мокш. нолдамс сельмот «потупить взор, потупиться (букв.: опустить глаза)»  – морд.-эрз. кепедемс сельмть, морд.-мокш. кеподемс сельмот «поднять взор, посмотреть (букв.: поднять глаза)», морд.-эрз., мокш. нолдамс «опустить» и морд.-эрз. кепедемс, морд.-мокш. кеподемс «поднять» являются антонимичными [12, с.  20]. Антонимы становятся объектом анализа в двух статьях Е.Н. Лисиной. В статье «Антонимы в мордовских языках (на материале романа А.Д. Куторкина «Лажныця Сура»)» автор анализирует роль антонимов в создании художественной выразительности в романе известного мордовского писателя [8].  В другой работе прежде всего речь идет об эрзя-мордовских аналогах русских префиксальных антонимичных глаголов движения [9]. 

Рассмотрению антонимических отношений в соматической лексике диалектов эрзянского языка посвящена статья А.М. Кочеваткина «Синонимические и антонимические отношения в соматической лексике диалектов эрзянского языка» (2003). Автором описаны «истинные» антонимы, иными словами, пары слов, между значениями которых без остатка распределена семантическая область (члены такой пары абсолютно противопоставлены друг другу: оцю емла «большой – маленький»). Он выделяет слова со значением пространственной ориентации, выражающие ситуативную противоположность денотатов и указывает, что все эти номинации можно признать антонимичными, исходя из широкого понимания антонимии [5, с. 119–120].  

Р. И. Акашкина в своей кандидатской диссертации «Язык мокшанской свадебной поэзии» [1] обращает внимание на антонимы в лексико-семантической группе слов мокшанской свадебной поэзии. Она утверждает, что антонимические пары типа рамамс  мимс «купить – продать» представляют собой вертикальную противоположность [1, с. 72].  На наш взгляд, эта точка зрения не верна. Известно, что вертикальная противоположность – это противоположность разнонаправленных действий, движений, признаков: емавтомс – муемс «потерять – найти», туемс самс «уйти – прийти», куземс валгомс «лезть (наверх) – слезать». В антонимах же типа  рамамсмимс «купить – продать» наблюдается контрадикторная противоположность.

Системные отношения в лексике мордовских языков, в том числе и в сфере антонимии, были предметом исследования Т.И. Янгайкиной (2008). Автор анализирует различные точки зрения на антонимию, подразделяет антонимы на однокорневые и разнокорневые, обращает внимание на стилистические возможности антонимов в одном из мордовских языков – мокшанском [13].  

Роль антонимической лексики в соединении компонентов сложного синтаксического целого  нашла отражение в ряде наших работ [см. об этом: 2; 3; 4]. 

Содержание понятия антонимов в последнее время существенно расширено и дополнено. До недавнего времени антонимами считались только слова, содержащие в своем значении указание на качество. Однако мы вслед за М.И. Фоминой под антонимами понимаем «соотносительное противопостановление двух или более слов, противоположных по самому общему и наиболее существенному для их значения семантическому признаку» [11, с.112]. Эта точка зрения поддерживается и мордовскими лексикологами [см. об этом: 7]. Исходя из этого положения, семантически (и, естественно, логически) соотносительными являются слова, которые обозначают различные качественные признаки (цвет, вкус и др.), состояние, оценку, чувства, пространственные и временные отношения, действие. Иными словами, в языке прочно укрепилось широкое понимание антонимии. Так, антонимов много среди имен прилагательных: ашо раужо «белый черный», вадря берянь «хороший плохой», валдо – чопода «светлый – темный», келей теине «широкий – узкий», сэрей алкине «высокий – низкий», эчке човине «толстый – худой» и т.д. В антонимические отношения вступают имена существительные: важодема оймсема «работа– отдых», валскечокшне «утро – вечер», кизэтеле «лето – зима», одксчи сыречи «молодость – старость», чилисема чивалгома «восход – закат»,глаголы: важодемсоймсемс «работать – отдыхать», кецнемссюмордомс «радоваться – печалиться», начкомскоськемс «намокнуть – высохнуть», самстуемс «прийти – уйти», совамслисемс «зайти – выйти», эрямскуломс «жить – умереть»,  наречия: васоло маласо «далеко – близко», икелеудало «впереди – сзади», тесэтосо «здесь – там», човинестээчкестэ «толсто – тонко», эрязастосасто «быстро – медленно» и т.д.

Слова в антонимических парах (и рядах) вступают между собой в более сложные отношения, образуя своего рода антонимические парадигмы («антонимические блоки», по терминологии Л.А. Новикова [10, с. 82]). Основанием для сближения и сопоставления служат родственные словообразовательные связи. Так, в эрзя-мордовском языке лексема ашо «белый» имеет противоположное значение к чему-либо темному, именуемому лексемой раужо «черный». Из этой антонимической пары образуются родственные слова, которые приобретают другой оттенок значения: ашназа раужаза «белизна – чернота», ашолгадомс  раужкадомс «побелеть – почернеть», ашолемс раужкалемс «белеть – чернеть».

В мордовских языках достаточно отчетливо выделяются две группы слов, значения которых являются антонимичными. Их различие обусловлено тем, как в их семантике представлено членение различных отрезков действительности и соотношение выделяемых в них признаков. Членение частей семантического пространства основано на разных принципах. По существу, его любая часть может быть представлена двояко: во-первых, путем выделения некоторых более или менее устойчивых отрезков этого пространства, приобретающих относительно самостоятельные характеристики (кувака нурька «длинный – короткий», теинекелей «узкий – широкий»), во-вторых, путем антонимической поляризации, т. е. установления двух полярных точек, характеристики которых взаимообусловлены. Для обозначения конкретных предметов и явлений в языке используется, главным образом, первый способ членения семантического пространства, а при выделении разнообразных качественных и оценочных признаков – второй. Но определенная антонимичность может быть свойственна и первому разряду слов, например, глаголам, обозначающим разнонаправленные действия, одно из которых уничтожает результат другого: чачомс куломс «родиться – умереть», панжомс пекстамс «открыть – закрыть», кепедемс – валгстомс «поднять – опустить» и т.д. Кроме того, отличительной чертой первой группы антонимов является возможность образования как бы перекрещивающихся антонимических рядов (при сопоставлении слов в тех же значениях и на основе тех же семантических признаков). И в самом деле, может возникнуть вопрос: почему антонимом, скажем, к глаголу каштмолемс (а  кортамс)«молчать» является только глагол кортамс «говорить», а, например, не рангомс «кричать», почему антонимом к слово кулома «смерть» – слово эрямо «жизнь», а не чачома «рождение». Нет оснований считать, что в антонимические отношения могут вступить, например, слова важодемс «трудиться» и аштемс тевтеме «бездельничать (букв.: сидеть без дела)», а не важодемс «трудиться» и оймсемс «отдыхать».

Антонимы составляют в языке парную корреляцию. Однако это не означает, что то или иное слово может иметь только один антоним. У многозначных слов бывает по несколько антонимов: лембе вал «теплое слово» – казямо вал «жесткое слово», лембе варма «теплый ветер» – якшамо варма «холодный ветер», лембе ойме «теплая душа» – кельме ойме «холодная душа». Антонимические отношения позволяют выражать противопоставление понятий и в «незакрытом», многочленном ряду: эрязасто «быстро» – састо «тихо», салава «тайком», сэтьместэ «спокойно». Кроме того, каждый член антонимической пары или антонимического ряда может иметь свои, не пересекающиеся в антонимии синонимы. Тогда образуется некая система, в которой по вертикали располагаются синонимические единицы, а по горизонтали – антонимические.

Антонимы часто используются в художественных произведениях как яркое стилистическое средство для создания эмоциональности, динамичности текста. Они выступают лексическим средством выражения антитезы. В качестве доказательства приведем примеры,  в которых наблюдается семантика антонимических пар, сочетаемость и качественные признаки. Мордовские писатели чаще всего используют слова с противоположным значением для образного наименования действий, выполняющих в тексте часто функции метафорического переноса: Вирь удалов чизэ прась. / Тарказозо зоря стясь (Я. Григошин) «За лес солнце упало. / Вместо него заря поднялась»; Читне яла нурькалгадыть, ветне яла кувалгадыть (Я. Григошин) «Дни все укорачиваются, ночи все длиннее становятся (букв.: длиннеют)»; Молить, молить, аламос лоткить кунсоломо(Я. Григошин) «Идут, идут, остановятся ненадолго послушать»; Кирвазить тештетне, мади чизэ (Ч. Журавлев) «Зажгутся звезды, затухает солнце». Временные отношения авторам помогают создать антонимические наречия: И тельня, и кизна (Я. Григошин) «И зимой, и летом»; Омбоцесь васня пургондась, мейле лопинензэ пужсть (Я. Григошин) «Второй вначале распустился, потом листочки [у него] завяли». Определительные признаки обозначают слова со значением: а) качества: – Кудось якшамо, церам, вана мекс. Цецятне ды тикшетне, эйкакш ладсо, вечкить лембе  (Я. Григошин) «– Дом холодный, сынок, вот почему. Цветы и травы, как и дети, любят тепло»; б) цвета: Ашо паля оршась модась, / Менелесь – чама чопода («Сятко») «Белое платье надела земля, / Небо – лицо темное». Не часто, но встречаются антонимы при обозначении количества: Вейке палманьстэ омбоцес весе эрямот леди мелезэть (Ф. Чесноков) «С одного столба до другого вся жизнь вспомнится» и т.д. Для создания особой выразительности текста писатели используют контекстуальные антонимы, иными словами, лексические единицы, которые вступают в антонимические отношения лишь в определенных ситуациях: А содыль Сура, косто сон чачиль,/ А содыль Сура, козонь сон маштыль («Сятко») «Не знала Сура (название реки), где она рождалась, / Не знала Сура, где она заканчивалась».   

Очень любит использовать антонимы в своих произведениях известный мордовский писатель Ч. Журавлев. На антитезных противопоставлениях он создал множество сентенций-афоризмов, в которых представлен жизненный опыт писателя, его наблюдения над людьми: Превеесь весень ендо тонавтни, чаволась весень тонавты «Умный ото всех учится, глупый всех учит»; Чапамонь вечкицясь ламбамо мельга а ношксты «Любитель кислого за сладким не побежит»; А однэнь, а сыренень ськамочись – аволь оймсема«Ни молодым, ни старым одиночество – не отдых»; Шнамось ды сялдомась – селмот: васенцесь кепеди верев, омбоцесь – валгсты алов «Похвала и ругань – крылья: первая поднимает вверх, вторая – опускает вниз»; Эрямосонть весе инжеть: одтнэнь вастыть сыретне, сыретнень ильтить одтнэ «В жизни все гости: молодых встречают старые, старых провожают молодые» и др.

Таким образом, антонимия, являясь  ярчайшим показателем системности лексики, обладает и  сильными изобразительными возможностями. С ее помощью реализуются антитезные противопоставления, которые становятся средством выражения эмотивности художественного текста.

Библиографический список:

1. Акашкина Р.И. Язык мокшанской свадебной поэзии (лексико-семантический анализ) : дис. … канд. филол. наук. – Саранск, 2004. – 200 с.
2. Водясова Л.П. Специфика сложного синтаксического целого с цепной связью в прозе К.Г. Абрамова / Л. П. Водясова // Филология и литературоведение. 2014. № 10 [Электронный ресурс]. –URL: http://philology.snauka.ru/2014/10/963 (дата обращения: 13.10.2014).
3. Водясова Л.П. Антонимическая лексика как средство реализации лексического способа связи в произведениях К.Г. Абрамова // Вестник Угроведения: науч.-теор. и метод. журн. – 2014. – № 3 (18). – С. 28–32.
4. Водясова Л.П. Специфика сложного синтаксического целого с цепной связью в прозе К.Г. Абрамова // Филология и литературоведение. 2014. № 10 [Электронный ресурс]. –URL: http://philology.snauka.ru/2014/10/963 (дата обращения: 13.10.2014).
5. Кочеваткин А.М. Синонимические и антонимические отношения в соматической лексике диалектов эрзянского языка // Финно-угристика-5: межвуз. сб. науч. тр. / редкол.: М.В. Мосин (отв. ред.) и [др.]; МГУ имени Н.П. Огарева. – Саранск, 2003. – С. 118–123.
6. Лайонз Дж. Введение в теоретическую лингвистику / под ред. и с предисл. В.А. Звегинцева. – М: Прогресс, 1978. – 543 с.
7. Лексикология современных мордовских языков: учеб. пособие / под ред. Д.В. Цыганкина. – Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 1983. – 189 с.
8. Лисина Е.Н. Антонимы в мордовских языках (на материале романа А.Д. Куторкина «Лажныця Сура») // Вопросы финно-угроведения: тез. докл. на XVI Всесоюз. конф. финно-угроведов. – Сыктывкар, 1979. – С. 69–70.
9. Лисина Е.Н. Эрзя-мордовские функциональные аналоги русских префиксальных антонимичных глаголов движения // Взаимодействие финно-угорских и русского языков. – Сыктывкар, 1984. – С. 169–177.
10. Новиков Л.А. Логическая противоположность и лексическая антонимия // Русский язык в школе. – 1966. – № 4. – С. 79–87.
11. Фомина М.И. Современный русский язык. Лексикология: учебник для ин-тов и фак-тов ин. яз. – М.: Высш. шк., 1983. – 335 с.
12. Ширманкина Р.С. Фразеология мордовских языков: автореф. дис. … канд. филол. наук. – Тарту, 1970. – 21 с.
13. Янгайкина Т.И. Системные семантические отношения в лексике мокшанского языка: дис. … канд. филол. наук. – Саранск, 2008. – 180 с.




Рецензии:

12.05.2015, 1:17 Закирова Оксана Вячеславовна
Рецензия: Статья выполнена на высоком научном уровне (что всегда отличает работы Любови Петровны Водясовой). Безусловно, рекомендуется к печати. С уважением, Закирова О.В.

12.05.2015 7:07 Ответ на рецензию автора Водясова Любовь Петровна:
Уважаемая Оксана Вячеславовна! Большое спасибо за Вашу работу и внимательное отношение к авторам. С уважением! Водясова Любовь Петровна



Комментарии пользователей:

Оставить комментарий


 
 

Вверх