Публикация научных статей.
Вход на сайт
E-mail:
Пароль:
Запомнить
Регистрация/
Забыли пароль?
Международный научно-исследовательский журнал публикации ВАК
Научные направления
Поделиться:
Статья опубликована в №21 (май) 2015
Разделы: Филология
Размещена 14.05.2015. Последняя правка: 14.05.2015.

Образы-символы в романе Рудольфо Анайи «Тортуга»

Быкова Елизавета Александровна

ЗабГУ

Магистрант

Воронченко Татьяна Викторовна, профессор, доктор филологических наук ЗабГУ


Аннотация:
Статья посвящена анализу образов-символов в романе «Тортуга» (“Tortuga”) мексикано-американского писателя Рудольфо Анайи (Rudolfo Alfonso Anaya). Автор на основе мифо-поэтического, культурно-исторического и герменевтического методов исследует роль образов-символов в тексте.


Abstract:
The article is devoted to analysis of symbolic figures in the novel “Tortuga” by Mexican-American writer Rudolfo Anaya. The author discovers the role of symbolic figures in the text on basis of the mythological, cultural and historical and hermeneutical methods.


Ключевые слова:
образ; образ-символ; мифология; миф; фольклор; архетип; символ литература чикано.

Keywords:
figure; symbolic figure; mythology; myth; folklore; archetype; symbol; Chicano literature.


УДК 882

Художественный образ – процесс познания, эмоционального и философского переосмысления реальности, созидания философско-эстетической структуры, соответствующей некоторым сторонам реальности; это опыт интерпретации практически-духовных ориентиров, которые отражают эволюцию системы человеческих ценностей и могут приобретать новые значения, не совпадающие целиком со значениями, присущими произведению в момент его создания.

Образ-символ тесно связан с традиционными образами культуры: символами и архетипами (их трансформирует в образы-символы литературный контекст). Образ-символ – сложное, многозначное иносказание. Он воплощает в себе не одну вещь, идею, явление, а целый ряд вещей, спектра идей, мира явлений. Этот художественный образ пронизывает все планы бытия и объективизирует в относительном абсолютное, во временном – вечное [4, с. 141-143].

Для авторов, использующих технику магического реализма характерно мифо-поэтическое сознание, именно это и обусловливает наличие в тексте архетипов, мифологических или фольклорных образов, введение в повествование разнообразных культурных кодов и символов.

В романе «Тортуга» мексикано-американского писателя Рудольфо Анайи мы обнаруживаем многочисленные образы, преимущественно фольклорные и национальные, возникающие в результате использования автором самых разнообразных изобразительных средств: метафор, образных параллелизмов, сравнений. Эта техника позволяет трансформировать обычный образ в символ и наполнить повествование тайным, иногда даже сакральным смыслом. Необходимо уметь правильно расшифровывать такие символы для адекватного восприятия текста и первоначального замысла автора. Обратимся к некоторым, самым значительным образам-символам произведения.          

Роман «Тортуга» описывает физическое и духовное восстановление парализованного шестнадцатилетнего юноши после аварии. По сюжету, Бенджи Чавес, главный герой, был доставлен в госпиталь для сирот и детей-инвалидов. Его пребывание в больнице является символическим вступлением в мир сверхъестественных трансформаций: он  претерпевает духовное возрождение для того, чтобы занять место Криспина (Crispin), хранителя мудрости чикано.

Название романа имеет два символических значения. Во-первых, Тортуга – это магическая гора, которая возвышается над больницей для детей-инвалидов, а во-вторых, это прозвище главного героя, у которого верхняя часть тела облачена в твердую гипсовую оболочку, напоминающую панцирь черепахи. Сравнение парализованного юноши с черепахой является центральной метафорой романа:  он, так же, как только что появившиеся на свет черепахи, движутся к морю, должен пройти свой путь от тьмы к свету, от отчаяния к душевному покою, от физической беспомощности и зависимости к физической самодостаточности и духовному перерождению. “I watch the few young turtles who disappear into the immense, lapping water. The cycle is complete … the sucking ocean washes them away. But now the sea itself is a new enemy … and to return to it is to return to life with the ghosts of the past … to live in the sea-darkness. That is not our path, that is not our way. If there is any hope it lies on the path of the sun. That is one glimmering cell of light which floats in our dark blood must become a sun … it must shine on new worlds…”[1, p. 82]. 

Необходимо обратить внимание на часто воспроизводимый автором образ черепахи. У индейцев Америки Космическое Древо растет из спины черепахи. Символизм героя-создателя мира поддерживается в мифологии североамериканских индейцев, где черепаха поднимает сушу из глубин. Также в мифологии американских индейцев черепаха представляла стихию Земли, матери всех живых существ, питающей их и принимающей в себя после окончания жизненного цикла. Черепаха – символ великой праматери мира [3]. В этом смысле является репрезентативным эпизод охоты-инициации, в процессе которой один из персонажей убивает гигантскую черепаху, нарушая, таким образом, жизненное равновесие: “Covered with the turtle’s blood, I stood numb and trembling from the encounter, and as I watched is disappear into the dark waters of the river, I knew I had done a wrong. Instead of conquering my fear, I had created another shadow which would return to haunt us. You have failed us, the leader whispered, and you have angered the river gods” [1, p. 25]. Наказанием за убийство священной черепахи станет полный паралич, который впоследствии настигнет охотника.

Анайя, как и все латиноамериканские магические реалисты, выстраивает роман на основе мифов, легенд и сновидений. Зачастую сны воспроизводят мифологические или фольклорные образы, которые, трансформируясь, обретают реальные черты.  “…it was something else… Something or someone seemed lost in the storm, working its way towards the hospital in search of one of us. But who? I wondered in my restless sleep … and suddenly my nightmare is alive with La Llorona, the old and demented woman of childhood stories who searches the river for her drowned sons … sons she herself has cut into pieces and fed to the fish… Now I see her again, as I saw her that day of my first communion…” [1, p. 66]. 

Образ Ла Йороны (или Плакальщицы) – важнейшее средство выражения самобытности культуры чикано. Исследователи пришли к такому выводу, проанализировав характерные черты мексикано-американской культуры, представив историческую ситуацию, в которой зарождается данная культура, изучив тексты фольклорных и художественных произведений, в которых Ла Йорона выступает как эмблема мексикано-американской культуры [2, с. 5-7].

Гора Тортуга является одним из центральных образов-символов романа и несет в себе основную магическую функцию. “There it is, that is Tortuga. It rose so magically into the gray sky that is seemed to hold the heavens and the earth together. “It is a magic mountain”.  “That old mountain is alive … a real sea turtle which wandered north when the oceans dried and became deserts.”   “For a moment the mountain was alive. It called to me, and I lay quietly in my dark room, hypnotized be the sight… There was a secret in the mountain, and it was calling me…[1, p. 3]. Тортуга – это не просто гора с целебными источниками, это нечто магическое, сверхъестественное, тайное, постичь которое под силу только избранным людям. Познание тайны Тортуги означает выздоровление не только  физическое, но и духовное: дети-инвалиды учатся прощать и принимать свою судьбу, изменяя свое внутреннее отношение к миру и людям. Гора также ассоциируется с высотой человеческого духа. Трудный путь выздоровления и преображения главного героя подобен подъему в гору.

В романе присутствуют некоторые основополагающие персонажи. Например, Соломон, обездвиженный инвалид со сверхъестественным пониманием человеческой природы. Он – носитель мифологического сознания, создатель мудрых историй, помогающих Тортуге обрести душевное равновесие и встать на путь духовного обновления:“… life is sacred, even in the middle of this wasteland and in the darkness of our wards, life is sacred…” [1, p. 42].  Соломон становится символом терпения и прощения, символом мудрости чикано: “This is Salomon, Ismelda said, and you have come to hear his story. Salomon knows the magic of the mountain… he is the mountain” [1, p. 22].

Некоторые из вышеперечисленных образов-символов (Ла Йороны, Бенджи Чавеса) являются сквозными для творчества Анайи. Переходя из произведения в произведение, они образуют своеобразную трилогию из трех романов: «Благослови, Ультима», «Сердце Ацтлана» и «Тортуга». Умелое использование фольклора, мифологии и художественных средств выводит произведения Анайи на мировой уровень, а заложенные в их основе идеи о торжестве добра, силе духа, связи человека с землей и предками являются вечными категориями, что позволяет назвать Рудольфо Анайю классиком современной литературы.

Библиографический список:

1. Anaya, Rudolfo A. Tortuga. New Mexico: University of New Mexico Press, 1990. 197p.
2. Сорокина Я.В. Образ Плакальщицы (Ла Йороны) как фактор становления этнокультурного самосознания мексикано-американцев: дис. канд. культурологии: 24.00.01 / Сорокина Яна Валентиновна; [Место защиты: Моск. гос. ун-т им. М.В. Ломоносова].- Москва, 2009.- 187 с.
3. Мифы в Африке и Америке про черепах. URL: http://cherepahi.ru/v-mifologii/588-mify-v-afrike-i-amerike-pro-cherepax.html (дата обращения 01.04.2015).
4. Чернец Л.В.. Литературоведение. Литературное произведение: основные понятия и термины: учебное пособие для студентов, аспирантов, преподавателей вузов и учителей средней школы. М.: Высшая школа: Академия, 1997. 337 с.




Рецензии:

17.05.2015, 1:47 Колесникова Галина Ивановна
Рецензия: Обширная тема символики решается легко и изящно в необычном ракурсе, но с соблюдением всех основных квалификационных требований. Рекомендуется к публикации

18.05.2015 13:13 Ответ на рецензию автора Быкова Елизавета Александровна:
Благодарю за рецензию, Галина Ивановна!



Комментарии пользователей:

Оставить комментарий


 
 

Вверх