Публикация научных статей.
Вход на сайт
E-mail:
Пароль:
Запомнить
Регистрация/
Забыли пароль?
Международный научно-исследовательский журнал публикации ВАК
Научные направления
Поделиться:
Статья опубликована в №29 (январь) 2016
Разделы: Политология
Размещена 09.01.2016.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИСПЫТАНИЯ ШИИЗМА И СУННИЗМА

Адибекян Оганес Александрович

доктор философских наук, профессор

Северо-Кавказский федеральный университет. Филиал в г. Пятигорске

профессор кафедры "Истории и философии права"

Аннотация:
Раздвоенность магометан, ряда государств на шиитские и суннитские, с одной стороны, поддерживает движение за создание «исламского государства», но в то же время ослабляют борьбу с таким вариантом террористических действий. Политические соображения ловко завуалированы религиозными пристрастиями, но без умелости исключить логические противоречия в практических действиях.


Abstract:
Duality Mohammedans, a number of Shiite and Sunni, on the one hand supports the movement for the creation of an "Islamic state", but at the same time weaken the fight against such terrorist actions option. Political considerations cleverly veiled by religious preferences, but without skillful exclude logical contradictions in practice.


Ключевые слова:
ислам; суннизм; шиизм; движение за «исламское государство»; борьба с создателями «исламского государства»; участие России в борьбе с ИГИЛ.

Keywords:
Islam; Sunni; Shiism; movement «Islamic state»; fight against the creators of the «Islamic state»; Russia's participation in the fight against «Islamic State of Iraq and the Levant».


УДК 321.01 

Введение. Нынешняя международная политика усложнилась казнью в Саудовской Аравии лиц шиитского вероисповедания, включая имама (предводитель мусульманской общины) того же течения ислама Бакр аль-Нимра. Обвинение в терроризме. Но шиизм властвует в Иране при том, что в Саудовской Аравии - суннизм. Отсюда столкновение этих государств на религиозной почве. Ведь не довольные актом казни иранские шииты подожгли у себя в столице здание посольства Саудовской Аравии. Власти стран разорвали межгосударственные отношения.

Напряженности было бы меньше, если бы бойцы за создание «Исламского государства Ирака и Леванта» (ИГИЛ), будучи полностью или частично суннитами, не вели бы боевых действий в Сирии, Ираке, где власть у шиитов. Эти события не озадачили бы общественное мнение, если бы Россия при солидарности Франции не повела бы военно-воздушных действий против ИГИЛ при сложности определения своих позиций политиками США, а также стран - надежных союзников. Не успели россияне чуть успокоиться после затишья на Украине, пережить предательское уничтожение турками своего военного самолета на сирийско-турецкой границе, как новая вспышка международной напряженности.

Ориентироваться в определившейся ситуации нелегко, но ни религиоведы, ни политологи, ни социологи бездействовать не могут. Они обязаны отреагировать, хотя это нелегко. Не привычная трудность состоит в том, что на спорных территориях религиозные течения выполняют функции политических партий, что там добывается нефть, а желающих пользоваться этим добром религиозно- политических элит немало. Безработица содействует найму борцов за политическую перестройку исламского мира, а беженцы рады перемещению в европейские страны, хотя это европейцам не к радости. Все это перегрузка дел политиков, а отсюда и обществоведов. На исходный пункт размышлений претендует постижение истоков и целей действий ИГИЛ, после чего различия между шиизмом и суннизмом.

Создание ИГИЛ. Главным показателем политической жизни на Ближнем Востоке уже давно предстает борьба подразделений ИГИЛ (с. 15.10.2006 г.) за овладение властью, как минимум, в Сирии. Численность бойцов подразделений определена между 6.000 и 15.000 человек.

В узком смысле выражения «ИГИЛ» - интеграция Ирака, Сирии, Ливана, Палестины под одной властью. Если шире, то дополнительно овладение территориями Израиля, Иордании, Египта, Турции и других стран. У руководителей этого политического движения наем для боевых действий добровольцев везде, где только это удастся, расположенность к террористическим акциям в любом месте, лишь бы вызвали. Оружие покупное, финансовая поддержка от меценатов, продажи добываемой нефти, властей поддерживающих себя стран.

Взятый интегративный настрой не новинка, Он воспроизводит идеи пантуранизма, пантюркизма, панисламизма. Первый из этих терминов идет от названия местечка в Средней Азии, которая стала считаться родиной тюркоязычных наций [2]. Второй из них выразил то же самое, но с указанием языка. Но после пограничного подхода тюрок к арабам и усвоения ими их религии подошли соображения интеграции государств на религиозно-интернациональной основе [5]. Но это было в противовес иудаизму на западе, и христианству в остальных географических направлениях. Полагают, что ИГИЛ преимущественно или всецело движение суннитское. Это значит первоочередную его враждебность тем исламским странам, где власть у шиитов.

Провоцирование шиизма и суннизма. Трудно найти грамотного человека, который об этих течениях ислама не знал бы. Но не каждый осведомлен об их происхождении [6]. По ходу убеждения арабской элиты в том, что всем нужно отойти от язычества, освоить «ислам» («предание себя богу», к 622 г.), Мухаммед (570-632 гг.) представлял себя в качестве посланника аллаха (ал лиях – божество), «пророка» (по греч. прорицатель) [8]. Но при таком выборе или определении аллах  непонятным образом обеспечил его только дочерью - Фатимой? Как же тогда переходить важной по значимости должности по наследству, притом по мужской линии, как это уже успело сложиться, войти в обычаи. Сильные приверженцы действующих нравов решили, что на наследование должности Мухаммеда достоин его двоюродный брат Али, женившийся на Фатиме. Не довольные таким вариантом мусульмане посчитали, что нужен выбор преемника общественностью, пусть среди всех потомков Мухаммеда. Первая из этих позиций дала течение «шиизма», дословно означившее «партию» [1], а второе – «суннизма» с подчеркиванием верности положениям религиозного свода законов и норм – «Сунны».

Трое последователей Мухаммеда были определены по суннитскому варианту, и только четвертый, Али, по шиитскому. После Мухаммеда были: Абу Бакр (тесть Мухаммеда, советник и друг, 632-634 гг.), затем Омар (634-644), после него Осман (644-656 гг.), после которых (656-661 гг.) [7] С тех пор верующие в Аравии разделились на два противостоящих друг другу лагеря соперничеством таких партий за власть в каждом исламском, и далее тюркском государстве [4]. Сунниты насчитаны численностью порядка 1,4 млрд. верующих, а шиитов всего 246 млн. (2005 г.). Раздвоение далось и исламским государствам. Суннитских государств больше.

Широта демократии. Теологи, странным образом, воздерживаются от сопоставлений шиизма и суннизма со строем монархическим и республиканским. Раз преемником Мухаммеда должно было стать лицо без выборов, с прямым наследованием, это близко к монархии. Если преемника Мухаммеда следовало выбирать в кругу его потомков, это ближе к республике, где выборы населения. Но сравнительно прогрессивный суннизм предстает в стране монархической – Саудовской Аравии. Что же касается «непрогрессивного» шиизма, то он ныне в Сирии, Иране, которые являются республиками. Специфика государственной религии почему-то не соответствует политическому устройству государств.

Просматривается выгода от такого несоответствия политикам США, которые представляет свои действия как «расширение демократии» там, где ее мало. Можно бороться за замену шиизма суннизмом, но и монархии республикой, хотя эти действия противоположны.

Истоки наследственности и халифатства. По показаниям археологов ко времени подхода ислама (622 г.) первобытные общества арабо язычных лиц отходили от полигамии, осваивали индивидуальный вариант трудовых действий, обмен составом продуктов и услуг. Переход к семейной жизни ослабил, исключил руководящую позицию в родах и племенах «совета старейшин». Стали оставаться на своих местах жрец и военный вождь. Арабская нация отстранилась от обособления религиозной и светской центров самоуправления, предпочла их комплекс, халифат (халиф – араб. преемник), где правителю следовало быть широко специализированным и религиозно, и политически, и в военном деле, что не легко. На языке менеджмента – «одноцентровое управление» [3, с. 59-60.].

Но уже тогда жрецы религиозно просвещали своих сыновей лучше остальных подростков, а военные вожди видели в своих сыновьях самых результативных бойцов. Эти два фактора вывели мыслителей тех времен к идее о целесообразности не только действий одного и того же правителя в религиозном и политическом направлениях, но и перехода такой высокой должности по наследству. Претендентам на такой высокий пост оставалось обязывать своих жен непременно рожать хотя бы одного сына. Но чем, больше жен, тем вероятнее успех. Что же касается остальных граждан, то им только внушать себе, что в составе практических функций «аллаха» порождение, определение главного руководителя общества, нации.

Мухаммед взялся за размышление о жизни людей, их повадках тогда, когда теократическое управление монархического рода уже действовало. Когда же, со временем, политический и религиозный компоненты целостной власти все же разделились, наследственный вариант перехода полномочий остался в силе. Но это потомствование не изобретение арабов, оно, по минимуму, по должности священнослужителя было у индусов (брахманы), иудеев (религиозная каста). К христианству это не подошло. Что же касается государственного устройства, то этой религии такое наследование не вредно.

Для кого же одно, крупное «исламское государство»? Идея укрупнения государства притягательна в силу изъятия границ, свободы передвижений, легкости перемещения, отхода от религиозного отстояния государств. Но агитаторы ИГИЛ не объясняют, почему на земле не возникло сразу же только одно государство, почему наряду с завоевательными расширениями были и распады. Им нельзя было раскрывать настрой государственных политиков иметь под своим контролем государственного бюджета побольше, удовлетворять личные, семейные потребности получше. Ведь, чем меньше численность государств, тем таких счастливчиков будет меньше.

Но, если у ИГИЛ удачно пойдут дела, то политикам Египта, Израиля, Иордании, Ирака, Ливана, Палестины, Сирии, Турции доведется решать, а кто, и в какой мере будет распоряжаться государственным бюджетом? Не проиграют ли все одному из них? Вопрос не содействует успехам ИГИЛ. События на Ближнем Востоке не оставили светские государства безразличными. Сыграли роль и свои выгоды, и допущение собственных потерь.

Позиция США. Отряды «ИГИЛ» не выпячивают стран, которые их поддерживают. Их лидеры объясняют свои действия настроем рядовых верующих к справедливости. Но политики США упорно подчеркивали, что они не довольны приходом к власти президента Сирии Башара Асада (2000 г.), что он «не демократ», что следовало поддерживать его оппозицию, раз он не уходит добровольно с занимаемого поста. Но это поддержка недовольных суннитов в борьбе с шиитами. Однако, когда войска этой страны взялись за ликвидацию в Ираке президента Саддама Хусейна (2003 г.), то были поддержаны именно шииты.

С учетом подключения России к искоренению ИГИЛ, возвышения этим своего авторитета в мире, политики США разделили террористов на умеренных (себе послушных) и жестких (самовольных) с подключением к поддержанной Россией  борьбе. На ее сторону встали: Бахрейн, Катар, Иордания, Объединенные Арабские Эмираты, Саудовская Аравия [9].

Позиция Ирана. С учетом этой страны, шиитской, власть которой тоже борется с ИГИЛ, предстает своя сложность. При нахождении у власти в ней  шаха Мухаммеда Реза Пехлеви (с 1941 по 1979 гг., при верховенстве суннизма) у США с этой страной были отношения взаимопонимания. Но после перехода страны по инициативе аятоллы Сейида Рухоллы Хомейни (шиит) к республиканскому строю отношения испортились. Как же быть тогда с предпочтением американскими политиками «широкой демократии: с монархией дружба, а с республикой – нет! Прозорливым политологам стало ясно, что пропаганда «демократии» - средство усиления влияния на другие страны, а не просвещения политиков.

Позиция Турции. Эта страна стала учитываться по Ближнему Востоку строже после обнародования ее участия в реализации нефти, которая приходила от действующих в Сирии боевиков. Выяснилось, что выручка идет на самообеспечение ИГИЛ. Как же при этом совместить борьбу данной страны с указанным движением с финансовой ее поддержкой? И это не ясно.

Турция с российской стороны не просматривалась негативно, пока пилотами этой страны не был сбит российский военный самолет. Только после этого российский народ узнал о двухпозиционности власти турецкого государства

Что же покажет Саудовская Аравия? После лишения жизни арестованных шиитов, отношение к этому государству Ирана сильно ухудшилось. Ситуация подошла к той, которая сложилась между Россией и Турцией после некорректных действий иранских пилотов в воздухе на сирийско-турецкой границе.

Если эта Саудовская Аравия страна суннитская, а действующие боевики тоже, то, как ей выступать против них? Неужели только воспитательными призывами? Ведь к России примкнули Франция, решаются на это США, с которыми следует действовать координировано. Как сочетать борьбу с боевиками ИГИЛ с действиями Ирана, который шиитский?

Либо по ранним замыслам, либо ситуационно Саудовская Аравия добилась поддержки 34 мусульманских стран, создала «Антитеррористическую коалицию». В ней Турция присутствует, а Сирии, Ирака и Ирана нет. Выбор лишь среди суннитских стран. Это похоже на консолидацию государств по религиозному принципу. Но Иран фактически поставлен во главе шиитских стран. Это обеспечило раздвоенность борцов с ИГИЛ в составе стран НАТО и Лиги арабских государств, с одной стороны, и союза России с Ираном, Ираком и Сирией, с другой.

У суннитов есть мнения о настрое правителей Ирана присоединить к себе западные от себя земли, населенные шиитами. Полагают, что они не должны извлечь выгоду ни из побед ИГИЛ, ни от поражения этого движения. Если это так, то тут соперничество за верховенство в решении судьбы этого ИГИЛ.

Позиция России. Власть этой страны, светской, не вдается в подробности религиозного содержания, хотя не игнорирует позицию у себя православной веры. Она без колебаний осудила террористически ориентированное движение ИГИЛ. Внешне тут не довольство только тем, что бойцов в его отряды агитировали и в своей стране. Если этого мало, то добавление использование США его отрядов для свержения президента Башара Асада. Но общим фоном действий России предстает исключение «однополярности» мира и утверждения «многополярности», если не «двухполярности. Политикам США пришлось объявить о раздвоенности террористически действующих бойцов на «умеренных» и «самовольных», при своей поддержкой только первых из них. Но это не далось общественному мнению сильно убедительно. Тем не менее, США пришлось ближе стать к России, на время охладить напряженность из-за событий на Украине, беречь силы на проведение избирательной компании за должность президента. 

Ныне в России разбираются с грядущей судьбой тех своих граждан, которые после несомненного поражения ИГИЛ на фронтах в разных государствах, решатся на возвращение на родину. Но из таких планов не следует осуждение религиозности населения вообще. Конфликт, обострившийся в Сирии, оценен как явление не религиозное (чей вариант ислама состоятельный?), а политический, вызванный административно-управленческими, экономическими соображениями. Уверенность в победе антитеррористических сил полная, наращивании своего политического авторитета в мире тоже, поддержка населения страны несомненная.

Выводы:

- начало XXI в. не избежало военно-политических событий, хотя предыдущий ХХ в. дал их щедро;

- к событиям на Украине добавились действия против создателей «исламского государства», обострение отношений между Россией и Турцией;

- в то же время усложнились отношения между Ираном и Саудовской Аравией, которые настроены на борьбу с создателями крупного «исламского государства»;

- дифференцированность мусульман на шиитов и суннитов присутствует как в составе борцов за ИГИЛ, так и в совокупности борющихся с ними государств:

- для политиков России к конфликтной ситуации причастна не столько степень прогрессивности суннитских или шиитских религиозных воззрений, сколько соображения: территориальные, должностные, экономические, политические.

Библиографический список:

1. Абасова А.А. Социальная доктрина шиизма: история и современность. Автореф. дисс. на соиск. уч. ст. к. филос. н. – Махачкала, 1966. – 24 с.
2. Адибекян О.А. Пантуранизм тюрок // Электронный научный периодический журнал «Современные научные исследования и инновации». [Электронный ресурс]. URL. «Sci-article.ru» [Http://sci-article.ru] № 26 (октябрь) 2015. - С. 46-51.
3. Адибекян О.А. Основы менеджмента: технология управления. – Кисловодск: ФУМКОМ, 1995. – 204 с.
4. Буркова Г.А. История религий. – Йошкар-Ола, 1999. – 251 с.
5. Игнатенко А.А. Ислам и политика (Сб. статей). - М.: Институт религии и политики, 2004. - 256 с.
6. История религии (Под ред. Яблокова И.Н.). В 2-х т. Т. I. – М.: Высшая школа, 2014. – 524 с.
7. Матвеев К.П. История ислама. – М.: АСТ: Восток-Запад, 2005. – 254 с.
8. Токарев С.А. Религии в истории народов мира. – М.: Политиздат, 1986. – 576 с.
9. Что такое «Исламское государство» и чем оно опасно? [Электронный ресурс]. URL. // Нttp://www.aif.ru/ dontknows/file/chto_takoe_islamskoe_gosudarstvo_i_chem_ono_opasnо (20.08.2014) (дата обращения 16.12.2015).




Комментарии пользователей:

Оставить комментарий


 
 

Вверх