Публикация научных статей.
Вход на сайт
E-mail:
Пароль:
Запомнить
Регистрация/
Забыли пароль?
Научные направления
Поделиться:
Статья опубликована в №76 (декабрь) 2019
Разделы: Юриспруденция
Размещена 16.12.2019.
Просмотров - 250

Вопросы квалификации деяния при эксцессе необходимой обороны

Борисов Илья Владимирович

магистрант заочного отделения

ГАОУ ВО ЛО «Ленинградский государственный университет им. А.С. Пушкина

оперуполномоченный уголовного розыска

Аннотация:
Ч. 2 ст. 37 УК РФ признает правомерным деяние, совершенное в состоянии необходимой обороны, если при этом не было допущено превышения ее пределов. Превышением пределов обороны законодатель называет умышленные действия, явно не соответствующие характеру и опасности посягательства. В свою очередь, анализ судебной практики показал отсутствие понимания судами данного законодателем определения этих пределов, что приводит к неправильной квалификации содеянного, а, следовательно, к назначению несправедливого наказания. Это существенно актуализирует вопрос о пределах необходимой обороны.


Abstract:
The part 2 of item 37 RF Criminal Code accept lawful act, which is committed capable of nessesary defence, if there wasn’t allowed excess her limits. Excess limits of necessary defense legislator term deliberate actions, which are obviously not appropriate character and danger trespass. In its turn, analysis judicial practice showed absence understanding at the courts this definition these limits, what lead to the wrong classifications deed, therefore to destination unfair punishment. This is significantly makes relevant question about the limits of necessary defense.


Ключевые слова:
необходимая оборона; пределы необходимой обороны; умысел при совершении преступления

Keywords:
nessesary defence; limits of necessary defense; intent at committing a crime


УДК 343.3/.7

В соответствии со сформулированными уголовным законодательством нормами, регламентирующими уголовную ответственность при превышении пределов необходимой обороны, в случае если эксцесс повлек причинение тяжкого вреда здоровью посягающего, то деяние обороняющегося квалифицируется в соответствии со ст. 114 УК РФ. В случае причинения смерти при эксцессе обороны, деяния квалифицируются по ст. 108 УК РФ.  [2]

Уголовная ответственность, предусмотренная в ст. 108 и 114 УК РФ, предполагает исключительно умышленную форму вины, образующую субъективную сторону преступления, совершенного при превышении пределов необходимой обороны. Умысел, как форма вины, может быть прямым или косвенным.

В соответствии со ст. 25 УК РФ, применительно к деяниям в состоянии эксцесса необходимой обороны, косвенный умысел, направленный на причинение вреда, имеет место, если обороняющийся осознает и предвидит возможность наступления общественно опасных последствий своего деяния, но не желает их наступления либо относится к этому безразлично. При прямом умысле лицо не только осознает и предвидит возможность наступления негативных последствий, но и допускает и желает их наступления. 

Действительно, вред, который обороняющийся причиняет, не является целью необходимой обороны, желанием обороняющегося, т.к. его основной мотивацией выступает защита себя, других лиц, общества от общественно опасного деяния.

Однако в состоянии необходимой обороны обороняющийся своими действиями может причинить любой вред, не желая этого, в связи с чем, ряд авторов, полагает, что эксцесс обороны возможен исключительно при косвенном умысле (Э.В. Кабурнеев, В.Н. Ткаченко и др.), аргументируя это тем, что вред, который обороняющийся причиняет посягающему, не является для него целью необходимой обороны, он вынужденный, а внутреннее состояние человека в момент нападения не позволяет ему, так сказать, рассчитать силу.

Так за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при эксцессе необходимой обороны был осужден В., который, решив, что его преследуют с целью применить насилие, хотел произвести предупредительный выстрел в воздух, но оступился и случайно выстрелил в толпу, причинив тяжкий вред Ц. – одному из людей, бегущих в его сторону. Очевидно, что никакого желания причинить тяжкий вред здоровью Ц. у В. не было, следовательно, в его действиях усматривается косвенный умысел на причинение вреда при эксцессе необходимой обороны.[7]

Некоторые ученые, например, Н.Г. Вольдимарова, И.Я. Козаченко, Г.П. Новоселов, высказываются за возможность существования и прямого, и косвенного умысла при эксцессе необходимой обороны, ссылаясь на то, что обороняющийся осознает возможность пресечения посягательства путем причинения вреда посягающему и положительно оценивает свои действия. Однако при наличии желания причинить тяжкий вред здоровью либо убить посягающего, обороняющийся действительно его причиняет либо убивает. Только в таком случае можно говорить о наличии прямого умысла.

Так была осуждена К. за убийство при эксцессе необходимой обороны. Во время ссоры в квартире, находясь в состоянии алкогольного опьянения, К.А. толкнул К. на пол и стал ее избивать. Нащупав нож, К. стала хаотично махать им перед К.А. и в какой-то момент почувствовала, как нож вонзился в грудь К.А., в результате чего К.А. впоследствии скончался в больнице. Прямого умысла убить К.А. у К. опять же не было, а свои действия она не оценивала положительно, т.к., в том числе, она полностью признала свою вину и раскаялась в содеянном. [8]

В подобных случаях следует согласиться с мнением К.С. Павлова и И.Г. Гусейнова, что в принципе «…любое действие обороняющегося в состоянии необходимой обороны совершается с косвенным умыслом, т.к. может привести к причинению тяжкого вреда или к смерти…» без наличия на то желания обороняющегося. Ввиду этого действия, совершенные с косвенным умыслом, всегда должны рассматриваться в рамках норм о необходимой обороне. [6]

При прямом умысле при причинении вреда обороняющийся также осознает общественную опасность своих действий, также предвидит их опасные последствия, но желает наступления этих последствий и реально их допускает. Как верно отметил Д.А. Даровских, «…содержание воли виновного проявляется в сознательном допущении преступных последствий, что есть признак косвенного умысла»,  т.е. вредные последствия могут наступить либо не наступить, а при прямом умысле они неизбежны. [4]

Таким образом, отсутствие желания причинить тяжкий вред или убить посягающего, а также их недопущение, как мотив защиты от посягательства, исключают и прямой умысел действий при эксцессе необходимой обороны, но анализ судебной практики показал, что существуют случаи, которые противоречат сделанному выводу.

Так по ч. 1 ст. 108 УК РФ был признан виновным К. Между К. и В. возникла борьба, в результате которой К. завладел оружием. Когда В. в лежачем положении, взял с пола нож и начал подниматься, К. произвел прицельный выстрел из оружия ему в голову, отчего В. скончался на месте. Представляется, что пресечь посягательство со стороны В. можно было иным способом, менее радикальным. Совершив именно прицельный выстрел в голову В., К. практически не оставил ему шансов выжить, а, следовательно, К. причинил смерть В. с прямым умыслом. Ввиду этого представляется, что квалифицировать деяние К. стоит в соответствии со ст. 105 УК РФ с применением в качестве смягчающего обстоятельства, указанного в п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ, т.к. первоначально именно В. взял обрез и первым стал угрожать К. [9]

Сложившаяся негативная обстановка, аморальное поведение посягающего, несомненно, являются важными провоцирующими факторами, которые обязательно должны учитываться судом при решении о назначении наказания, однако лишь в качестве смягчающих вину обстоятельств. С данным мнением согласны многие ученые, например, Е.В. Серегина, Л.Н. Смирнова, Т.Т. Алиев и др.

Переломным моментом в развитии отечественной судебной практики в данном направлении можно назвать решение суда по нашумевшему делу Г. Каторовой, которую на протяжении нескольких лет избивал муж К. В марте 2017 года К. находился в состоянии алкогольного опьянения, из-за чего произошла словесная перепалка. Затем К. вновь накинулся на Каторову и стал ее избивать. После того как он попытался ее задушить веревкой от крестика, Каторова нащупала нож и нанесла ножевое ранение К. После того, как раненый К. отпустил Каторову, она нанесла ему еще десять ножевых ранений, в результате чего К. скончался. Разбирательство длилось два года и в мае 2018 года Приморским краевым судом Каторова была полностью оправдана. [3]

Представляется, что в данном случае следует говорить о превышении пределов необходимой обороны, т.е. квалифицировать деяние Каторовой по ст. 114 УК РФ. Так, с одной стороны, Конституция РФ не допускает применения ни к одному человеку насилия, равно как и иного жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения либо наказания (ч. 2 ст. 21 Конституции РФ) и гарантирует право на самооборону. [1]  Однако, с другой стороны, применительно к данному случаю, нанесение 11 ножевых ранений посягающему лицу свидетельствует либо о состоянии аффекта, либо о прямом умысле на причинение тяжкого вреда здоровью, первое было опровергнуто судебно-психиатрической экспертизой.

Другим резонансным решением является определение суда кассационной инстанции ВС РФ в отношении Шарикова. Суд первой инстанции осудил Шарикова по ч. 1 ст. 108 УК РФ. По материалам уголовного дела, между Шариковым, С. и К. в процессе распития спиртных напитков произошла ссора, перешедшая в драку. К. нанес Шарикову удар ножом в область бедра, а С. бил его кулаками в область головы. После того как Шарикову удалось перехватить нож, он стал им наносить С. и К. удары. Общее количество ножевых ранений в область грудной клетки, головы и шеи, от которых С. и К. скончались на месте происшествия, составило более 50, что позволило суду первой инстанции прийти к выводу о явном превышении пределов необходимой обороны. Однако ВС РФ решил, что Шариков действовал в рамках необходимой обороны. [5]

С данным решением ВС РФ сложно согласиться, т.к. столь большое количество ножевых ранений говорит, как и в предыдущем примере, о прямом умысле на причинение смерти С. и К., ввиду чего решение суда первой инстанции кажется вполне правомерным.

Таким образом, по результатам проведенного исследования следует, что одним из критериев, позволяющих констатировать превышение пределов необходимой обороны, законодатель в ч. 2 с. 37 УК РФ называет умышленный характер действий обороняющегося, но не указывает формы умысла, что, как показал анализ судебной практики приводит в некоторых случаях к принятию судами при определении правомерности необходимой обороны явно несправедливых решений.

С целью исправления сложившейся ситуации и в соответствии с полученными выводами, необходимо в ч. 2 ст. 37 УК РФ закрепить указание на косвенный умысел при причинении вреда посягающему, как одного из условий, свидетельствующих, что деяние совершено в рамках норм, регламентирующих необходимую оборону. В противном случае (при прямом умысле) причинение вреда посягающему не должно рассматриваться в соответствии с нормами ст. 37 УК РФ

С учетом вышесказанного, при определении пределов необходимой обороны изменения в ч. 2 ст. 37 УК РФ необходимо представить в следующем виде: «Защита от посягательства… является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть действий, направленных на причинение тяжкого вреда здоровью посягающего лица либо смерти, совершенных с прямым умыслом».

Библиографический список:

1. Конституция Российской Федерации от 12.12.1993 г. (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 г. № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 г. № 7-ФКЗ) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2009. – 26 января. – №4. – Ст. 445.
2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. ФЗ №63-ФЗ (ред. от 16 марта 2017) // Собрание законодательства РФ. – 1996. - №25. – Ст.2954.
3. Апелляционный суд оправдал женщину, убившую мужа из самообороны. Информационный интернет-портал: «Новая газета». [Электронный ресурс]. https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/06/17/76846-zhertva-nichego-ne-dolzhna
4. Даровских Д. А. Умысел в преступлениях при превышении пределов необходимой обороны // Молодой ученый. [Электронный ресурс]. Информационный интернет-портал «Молодой ученый». Режим доступа: https://moluch.ru/archive/12/998/
5. Определение суда кассационной инстанции ВС РФ от 5.08.2015 года по делу №51-УД15-4. [Электронный ресурс]. Информационно-правовой портал «ГАРАНТ». Режим доступа: http://base.garant.ru/71162764/
6. Павлов К.С. К вопросу о соответствии защиты, характеру и степени опасности посягательства / К.С. Павлов // International Journal Humanities and Natural Sceiesec . – Вып. 12. – 2017. – С. 295-298.
7. Приговор Головинского районного суда г. Москвы от 25.02.2015 года № 1-43/2011. [Электронный ресурс]. Информационно-правовой портал: «sud-praktika@mail.ru». Режим доступа: http://sud praktika.ru/precedent /61273. html
8. Приговор Ленинского районного суда г. Томска № 1-45/2017 от 21.03.2017 6. [Электронный ресурс]. Информационно-правовой портал «ГАРАНТ». Режим доступа: http://base.garant.ru/72285504/#ixzz65SBDQP8H
9. Приговор Свердловского районного суда города Иркутска по уголовному делу № 1-197-04 от 18.06.2013 . [Электронный ресурс]. Информационно-правовой портал: «sud-praktika@mail.ru». Режим доступа: http://www.sud-praktika.ru/precedent/457360.html




Рецензии:

16.12.2019, 22:58 Супонина Елена Александровна
Рецензия: РЕЦЕНЗИЯ на статью «Вопросы квалификации деяния при эксцессе необходимой обороны» кандидата юридических наук Борисова И.В. Предмет анализа: Предметом анализа являются проблемы, связанные с нормативными пробелами, имеющимися в действующем уголовном законодательстве в части, касающейся необходимой обороны. Актуальность темы: Актуальность данной статьи не вызывает сомнений, поскольку даже поверхностное изучение судебной практики свидетельствует об отсутствии единообразия в принятии судами решений по делам о превышении пределов необходимой обороны. Как следствие, деяния неверно квалифицируются, а наказания выносятся несправедливо. Предпринимаемые учеными и законодателями попытки унификации словосочетания «превышение пределов» применительно к необходимой обороне до сих пор не позволили в достаточной степени оптимизировать соответствующие нормы. Структура работы: Работа содержит в себе все необходимые части научной статьи, а именно аннотацию, ключевые слова, введение, цель исследования, результаты и их обсуждение. Краткое содержание: В исследовании последовательно изложены аргументы в пользу закрепления в части 2 статьи 37 Уголовного кодекса Российской Федерации указания на вид умысла при причинении вреда посягающему, как одного из условий, свидетельствующих, что деяние совершено в рамках необходимой обороны. Центральное место в работе занимает анализ упомянутых условий и современное состояние института необходимой обороны. Выдвигаемые авторами идеи подтверждены примерами из судебной практики. Достоинства работы: К положительным аспектам можно отнести тот факт, что авторами строго соблюдаются формальные требования, предъявляемые к оформлению научной статьи. Широк спектр цитируемых источников, в котором содержатся как нормативно-правовые акты и научная периодика, так и конкретные решения судебных органов. Недостатки, недочеты: В процессе рецензирования не выявлено существенных недостатков, способных повлиять на решение об опубликовании статьи. Выводы: Представленная на рецензирование статья соответствует всем требованиям, предъявляемым к работам такого рода, и может быть рекомендована к публикации. Кандидат юридических наук, доцент, руководитель обособленного подразделения ООО «Национальная юридическая служба» Е.А. Супонина



Комментарии пользователей:

Оставить комментарий


 
 

Вверх